— 11 — 



«А между тем история человеческой мысли и творчества, в частности история 

 науки философии и техники, является не только областью знания, имеющей огромное 

 значение для выявления истины, ее изучение необходимо и для правильной оценки 

 современного знания и техники и для создания столь необходимой, особенно у нас, 

 преемственности научного творчества, осознанности значения и непрерывности науч- 

 ной работы в определенной, имеющей корни в научной мысли страны, области. 



«В то же время изучение этих дисциплин духовной жизни человечества является 

 желательным и потому, что оно неизбежно единит вместе всех разрозненно рабо- 

 тающих специалистов — как в области чистого так и всех отделов прикладного 

 знания. Такое общение на общей работе само по себе является крупным достиже- 

 нием в культурной жизни страны. 



«Я не могу здесь не отметить еще одной стороны этой работы. Сейчас в исто- 

 рии человеческой мысли — и ее приложениях к жизни — идет огромная переоценка 

 старых схем, большею частию выработанных в конце XVIII, первой половине XIX ст. 

 Работы, например, Дюгема заставляют в корне пересмотреть наши представления о 

 научной мысли в средние века и о генезисе нового знания в XVI — XVII столетиях. 

 В истории знания прп всем общечеловеческом его значении очень сильно сказы- 

 ваются национальные течения и отсутствие научной работы над историей научной 

 мысли и техники в какой нибудь стране отражается на полученном коллективной 

 работой человечества общем результате. Сейчас, напр., становится ясным, что в 

 области истории точного знания и техники роль и значение работы, происходившей 

 среди славянских народов или в области культурного влияния Византии, значение 

 далекого Востока Азии и Индии не охвачено мыслью в достаточной мере и должно 

 изменить наши господствующие представления о ходе мировой научной работы. От- 

 сутствие правильного познания прошлого, внесенного в мировую культуру тем или 

 иным народом, далеко не безразлично и для правильного его самосознания и для 

 силы и интенсивности, даже направления его текущего культурного творчества. 

 В частности по отношению к истории — в мировом масштабе ■ — научного творчества 

 славянских племен и русского в том числе — мы находимся еще в самом начале 

 нашего понимания происходившего процесса. 



«Ввиду всех этих соображений, я полагал бы желательным образование при 

 Российской Академии Наук особой постоянной комиссии по изучению истории 

 науки, философии и техники. Эта форма работы является удобной и достаточно 

 гибкой. Вместе с тем, если бы оказалась в этом отношении надобность, работа Ко- 

 миссии могла бы быть въ будущем без нарушения преемственности передана в более 

 крупное учреждение — независимое от Академии — самостоятельное научное обще- 

 ство. Но при тяжелых условиях нашей современной жизни мне кажется форма ака- 

 демической комиссии является наиболее практичной для успеха дела. Полезно, может 

 быть, вспомнить, что мы идем здесь по пути, по которому шли и другие академии и 

 напр. деятельность аналогичных комиссий в академиях Мюнхена или Кракова является 

 далеко не бесследной в научной работе в этой области. 



ИРАН Щ1. 



