— 710 — 



место из них давало в готовой Форме краткую группировку основных мар- 

 тириологических мотивов, напрашивавшуюся автору прошения для замены 

 бесхитростного перечисления Фактов; в идейном же отношении евангелия 

 здесь налицо только ітріісііе, посколько идеалом каждого мартирия является 

 возможно точное /ло/лцасд Хдюѵоѵ. 



На отдельных подробностях папируса мартирии могли проявлять свое 

 влияние независимо от св. Писания или наряду с ним. Так, число 3 (сі хаі 

 рсвха %дХд брад) в мартириях играет всем известную роль, в частности при 

 указаниях длительности пыток: ср. аналогичное нашему папирусу место из 

 сокращенной редакции мартирия свв. Виктора и СтеФаниды, Мі§пе Р. Ст. СХѴ, 

 264,^: Тбѵв 6 доѵ^ вхвХвѵов хдв/лавФГ/ѵол аѵтдѵ хахо.хв(раХа всод аѵ вх тыѵ 

 діѵсоѵ аѵѵоѵ аІ(ла двдог] влі хцѵ уцѵ хсй ваааѵѵвд аѵхоѵ оі оѵдапсоѵас хдв- 

 /ш[гвѵоѵ ал^ХФоѵ ал° аѵтоѵ вод г)/лвдыѵ тді&ѵ ^вѵа дв то твХод ѵаіѵ 

 ѵдссоѵ г)(лвдсдѵ яадвувѵоѵѵо ядод аѵѵоѵ ѵоііьдоѵѵвд аѵѵоѵ цдг] ѵвёѵаѵол. 

 Кстати отмечаем совпадение между папирусом и мартирием в применении 

 глагола Ш в таких случаях, когда Новый Завет имеет эквивалентное ад>іг)/м: 

 сравни притчу, ев. от Луки 10,зо аѵ§дютс6д ид .... Луотаід явдівявоеѵ 

 оі хаі йхдѵааѵѵвд аѵѵоѵ хаі ах,%цуад вт^вѵхвд апгіХ&оѵ йфвѵтвд гціі- 

 ®аѵг\ ѵоухаѵоѵѵа. (По-коптски в обоих местах, и мартирии и евангелии, 

 стоит гѵтг&сок гѵттк^г^). 



Из того отступления в сторону вопроса о текстовых связях, которое 

 пришлось сделать по поводу слов коХа хояоѵ еяа&а, как компромисса между 

 іуп о&<> йоісе и лоХХа ла&еіѵ Еѵ. Маге. 8зі, для нас выяснилось, что 

 языковое содержание папируса разложимо не только на элементы грече- 

 ской речи VII в. и на элементы скрещения греческого языка с коптским. 

 Самый греческий вклад оказался двоякого происхождения. В него, видимо, 

 отчасти нетронутыми входят определенные места из текста евангелий, в то 

 время как подобное же участие в папирусе текста мартириев под вопросом. 

 Сюда могло бы относиться расхождение папируса в словах г)Хёвѵ /.ш тсѵоцѵ 

 с евангельским йжощѵш (сі. цитованное выше, стр. 708, место из мар- 

 тирия св. Макария), но, разумеется, прототипом мог служить и образ Адама, 

 в которого Бог «вдохнул» жизнь, могло также лежать в их основе прими- 

 тивное представление о жизненном начале независимо от текстовых влияний. 

 Текстуальный характер заимствования из греческих евангелий ясен не столько 

 из отмеченных выше совпадений (они могли получиться также при переводе 

 коптского текста, за исключением е/Заоаѵсоеѵ 1 — псетёто^ е&оТѵ), сколько 



1 Этот глагол подсказан реальным Фактом в папирусе, и ему отвечает параллельное 

 употребление его в мартириях, как греческих, так и коптских; параллелизм с евангельским 



