мог поспеть в Марсель, лишь прервав в Байоне незаконченные еще работы 

 но намеченной программе и совершенно не побывав в Париже, где я пред- 

 полагал остаться одну неделю. Когда же сделав соответственные сношения 

 об отсрочке моего выезда из Марселя, я прибыл 25-го Февраля в Париж, 

 постепенно слухи об обращении Грузинской республики в советскую стали 

 действительностью, и путь в ее пределы из Западной Европы был отрезан. 

 Выяснение маршрута возвращения, наиболее скорого, как казалось, через 

 Польшу, заняло больше месяца, так что поспеть к назначенному мною 

 в одном из последних писем сроку я не мог. Задерживали, конечно, и ра- 

 боты в Национальной Библиотеке и другие научные занятия, а также есте- 

 ственное желание получить сведения об интересовавшем нас положении 

 кавказоведения, о Кавказском Историко-Археологическом Институте и усло- 

 виях научных изысканий в Грузии непосредственно от очевидцев, в част- 

 ности от увлеченного с родины во Францию Е. С. Такайшвили, вскоре 

 прибывшего в Марсель, но в Париж имевшего возможность приехать лишь 

 накануне моего выезда в Берлин, где моя остановка была вызвана, незави- 

 симо от условий осуществления обратного маршрута через Штетин в Ре- 

 вель, предварительной перепиской с профессором Брауном и академиком 

 Щербатским; с профессором Брауном у меня было последнее совещание 

 по одинаково интересовавшим нас судьбам яфѳтидологии в западной Европе, 

 конкретно по вопросу о серии ^рпеШзсЬе 8{шііеп, а с академиком Щер- 

 батским обсуждение вопроса об обеспечении Академии беспрепятственной 

 досылки книг и прежде всего их покупки. 



Таким образом в Париже пришлось нам пробыть ровно два с полови- 

 ной месяца, с 26-го Февраля по 13-е мая. Все это время мною было посвя- 

 щено работе над литературой но задачам моей командировки в Национальной 

 Библиотеке (когда зал для чтения в ней был закрыт, мне администрация 

 дала возмояшость работать в особом запасном малом зале). Одновременно, 

 во исполнение слова, данного сіе Ахкпе, я подготовил не запись устно делав- 

 шихся ему разъяснений, а Французский перевод моего читанного еще здесь, 

 в Отделении, сообщения об яфетическом происхождении баскского языка, 

 снабженный особым предисловием, с настроением, получившимся по вопросу 

 после поездки, в виде обращения к профессору <1е Агкие. Я избегал изло- 

 жения результатов моей работы за время поездки, для правильного выясне- 

 ния которых требуется время. Профессор сіе А 2 кие просил разрешения 

 перевести эту работу на испанский или баскский язык или оба языка для 

 прочтения на съезде басков, называемом «Баскским Днем» и происходящим 

 раз в два года, ближайше в наступающем сентябре. По просьбе проФес- 



