нисей Флорищевой пустыни в единственном списке. Академик Ключевский считал 

 этот «Временник» первым по времени историческим произведением, с которого можно 

 считать начало Московской или вообще Русской историографии. В обзоре древне- 

 русской письменности «Временник» Тимофеева с тех пор занял определенное место 

 одного из крупнейших^ явлений московского литературного творчества XVII в. 

 Рядом с ним такие вновь открытые С, Ф. Платоновым памятники, как мемуары 

 князя Ивана Хвороетинпна, памфлет 1610 — 4 64 4 г.г. (Новая повесть) и многие 

 другие, занимают не столь видное место, но совокупность их, до того времени неиз- 

 вестная, произвела в свое время сильное впечатление. Академик Ламаиский об этой 

 совокупности десятков произведений о Смуте, появившихся после Смутной эпохи, 

 выразился в том смысле, что они заполняют собой до тех пор ничем не заполненный 

 пробел московского литературного творчества первой половины XVII вена. Москов- 

 ские люди, оказывается, сосредоточили свое внимание на изображении Смуты и на 

 полемике с протестантами. Так определилось значение открытых нашим автором 

 исторических памятников. 



Переходя к применению новооткрытых источников, следует отмстить весьма 

 важные новинки, какими автор поделился в своей докторской диссертации. Здесь 

 глава, посвященная Опричнине, занимает особое место. Автору удалось осветить 

 значение Опричнины путем сопоставления отрывочных о ней показаний современни- 

 ков и беглых намеков в документах, возникших при осуществлении задуманной Гроз- 

 ным земельной реформы. Понимание Опричнины, как меры, направленной иа систе- 

 матическую редукцию княжих земель, утвердилось прочно после появления этой 

 главы. Из «Лекций» его можно извлечь и дальнейшее наблюдение, что самый 

 прием вывода княжат из их родовых владений, примененный в Опричнине, был ие 

 нов в московской практике; он представлял собой ие что иное, как применение к 

 внутреннему врагу, т. е. к князьям-боярам, того самого «вывода», какой применялся 

 отцом и дедом Грозного к виешннм врагам — новгородцам, рязаицам и др. Выселение 

 господствующего класса из завоеванной области и замена его московскими колони- 

 стами были верным и обычным средством политической ассимиляции покоренных 

 земель с Москвой, Придавая своему пониманию Опричнины большое значение, С. Ф. 

 Платонов ставит в связь с ней ряд разнообразных явлений московской жизни XVI — 

 ХѴП вн.; даже развитие боярской смуты после Грозного ои склонен понимать, как 

 реакцию со стороны зпатп против правительственных репрессий. И следует признать, 

 что истолкование Опричнины является одной из замепіейших наѵчных конструкций 

 в сфере Русской истории за последние десятилетия. 



Не один раз обращался иаш ученый к истории московских земских соборов и 

 в этой области изучения достиг также ценных результатов. Так, ему удалось поко- 

 лебать легенду о торжественном земском соборе 1550 года и доказать подложность 

 известной речи Грозного иа Лобном месте. Равным образом он доказал существование 

 земского собора при избрании в цари Владислава в 4 6 1 году; впервые указал на 

 существование земского собора в войске Пожарского в 4 612 году. Он сделал попытку 



