— 172 — 



Вернувшись в 1896 году из заграничной командировки, Борис Але- 

 ксандрович приступил в том же году, в звании приват-доцента, к чтению 

 лекций в Петроградском университете по истории древнего Востока и егип- 

 тологии, а уже через два года, в мае 1898 года, был в состоянии защитить 

 свою диссертацию из области древнеегипетской религии под заглавием 

 «Бог Тот. Опыт исследования в области истории древнеегипетской куль- 

 туры». Эта в высшей степени важная работа, основанная исключительно 

 на личном всестороннем изучении расбросанных в европейских музеях памят- 

 ников египетской древности, как изданных, так и не изданных, относящихся 

 к одному из важнейших божеств древнеегипетского пантеона, дала Борису 

 Александровичу ученую степень магистра всеобщей истории и вместе с тем 

 сразу выдвинула молодого ученого в передние ряды исследователей рели- 

 гиозной литературы и религиозных верований древнего Египта. 



Можно было естественно ожидать, что интересная и заключающая 

 в себе еще столько загадочных и неразгаданных составных элементов 

 область египетской религиозной древности сохранит за собой первенствую- 

 щее и господствующее положение во всей последующей ученой деятель- 

 ности Бориса Александровича, успевшего запастись обильными материалами 

 для дальнейших успешных и плодотворных разысканий в области древне- 

 египетской религии и по своим индивидуальным склонностям, казалось бы, 

 наиболее подготовленного к работам в указанном направлении. Но, к не 

 меньшей, конечно, пользе для прогресса вообще ориенталистических знаний, 

 хотя и к несомненному разочарованию всех тех, кто с живым интересом 

 следил за быстрым движением молодой египтологической науки и привык 

 ожидать именно здесь, как и в области ассириологии, самых неожиданных 

 и ценных открытий, способных в значительной степени видоизменить все 

 ходячие представления о древнейшей истории культурного человечества, 

 центр тяжести ученой работы Бориса Александровича вслед за исследова- 

 нием о боге Тоте перемещается на продолжительный, почти десятилетний 

 промежуток времени в совершенно иную и резко обособленную область 

 ориенталистики, абиссиноведение. Нужно думать, что на такой переход 

 повлияли скорее всего религиозные симпатии Бориса Александровича к 

 представителям весьма близкой к православию вероисповедной Формы во- 

 сточного христианства, а не какие либо чисто научные соображения, из 

 которых вытекала бы необходимость привлечения абиссиноведения для 

 более или менее успешных занятий по разработке науки египетской древ- 

 ности. Для Бориса Александровича не подлежало, конечно, никакому 



