—  565  — 
Тиндаль  въ  одной  изъ  своихъ  популярныхъ  книгъ  высказываетъ  по 
отношевію  къ  ученымъ  мысль,  что  малая  продуктивность  ихъ  въ  старости 
объясняется  не  столько  ослабленіемъ  Физическихъ  и  умственныхъ  силъ, 
сколько  тѣмъ,  что  меркнетъ  священный  огонь,  согрѣвавшій  изслѣдователя  въ 
молодости.  Къ  почившему  это  изреченіе  совершенно  непримѣнимо.  Жаждой 
изслѣдованія  пламенѣлъ  онъ  до  самаго  конца  и,  умирая,  переживалъ  тяжелую 
душевную  драму.  То  былъ  бурный  протестъ  сохранившаго  свою  свѣжесть 
ума  противъ  разрушенія  плоти — того  инструмента,  которому  онъ  всю  жизнь 
довѣрялся  и  поклонялся.  Ему  все  еще  казалось,  что  остается  сдѣлать  всего 
нѣсколько  послѣднихъ  мазковъ  и  ему  удастся  осуществить  завѣтную  мечту, 
столько  лѣтъ  имъ  лелѣянную,  и  сдернуть,  наконецъ,  покрывало  сълика  своей 
Изиды;  тогда,  о,  тогда  онъ  готовъ  пасть  бездыханнымъ  къ  ея  ногамъ.  И 
онъ  негодовалъ,  грозя  кулакомъ,  вызывалъ  на  бой  Того  невѣдомаго,  Кто, 
не  спросясь  его,  втолкнулъ  его  нѣкогда,  неизвѣстно  зачѣмъ,  въ  жизнь,  а 
теперь,  столь  же  безцеремонно,  опять  помимо  его  согласія,  собирается  вы- 
толкнуть его  изъ  этой  жизни  и  куда ....  въ  какую-то  грязную  яму.  Лишь 
въ  самые  послѣдніе,  предсмертные  дни  нашелъ  онъ  успокоеніе,  познакомив- 
шись, наконецъ,  съ  одною  изъ  тѣхъ  добродѣтелей,  которыя  онъ  всю  жизнь 
презиралъ,  съ  христіанскимъ  въ  буквальномъ  смыслѣ  слова .  .  .  смиреніемъ, 
и  онъ  тихо,  безъ  страданій,  примиренный . .  .  угасъ.  Присутствовавшіе  на 
отпѣваніи  его  тѣла  въ  Андреевскомъ  соборѣ  слышали  объ  этой  тяжелой 
душевной  драмѣ  изъ  талантливаго  и  глубоко  прочувствованнаго  надгробнаго 
слова,  произнесеннаго  духовнымъ  отцомъ  А.  С.  Какъ  близкій  свидѣтель  и 
участникъ  драмы,  я  могу  гарантировать  правдивость  этого  разсказа. 
Feci,  quod  potui!  —  имѣлъ  полное  право  сказать  почившій.  Горѣвшій 
до  конца  Факелъ  знанія  выпалъ  изъ  окоченѣвшихъ  рукъ  его,  но  онъ  давно 
уже  зажегъ  много  такихъ  Факеловъ,  разсѣянныхъ  по  всему  лицу  бывшей 
Россіи.  Остается  пожелать,  чтобы  проносящійся  надъ  страною  ураганъ  раз- 
рушенія  пощадилъ  хотя  бы  часть  ихъ  и  чтобы  на  ряду  съ  ничтожными  огонь- 
ками, распыленными  въ  демократической  массѣ,  ярко  горѣли  попрежнему  и 
свѣтили  этой  массѣ  Факелы  аристократовъ  ума,  знанія  и  таланта,  безкоры- 
рыстныхъ  служителей  вѣчной,  чистой  истины.  Что  бы  ни  сулили  въ  буду- 
щемъ  радикальные  эксперименты,  которымъ  подвергается  занявшее  шестую 
характерной  для  рыцарской  вспыльчивости  А.  С.  разыгравшейся  въ  моемъ  домѣ  сцены,  когда 
покойный  мой  учитель  горячо  вступился  за  честь  совершенно  незнакомой  ему  женщины, 
которую,  шутки  ради,  вздумалъ  порочить  собственный  ея  мужъ  (пріѣзжій  ботанпкъ  —  рдес 
ситъ,  нынѣ  также  покойный). 
Извѣстія  Р.  А.  Н.  1919. 
