—  614  — 
При  такой  точкѣ  зрѣнія,  конечно,  естественнее  видѣть  въ  Драконтѣ 
судебнаго  законодателя  и  преимущественно  ііо  тѣмъ  дѣламъ,  который  и 
въ  традиціи  особенно  прочно  съ  нимъ  связаны.  Въ  то  же  время,  однако,  вѣ- 
роятно  правы  тѣ,  кто  находитъ,  что  въ  ту  эпоху  и  «законодатели»  и  общество 
могли  еще  не  проводить  строгаго  различія  между  законами  политическая 
устройства  и  судебными,  съ  подраздѣленіемъ  послѣднихъ  на  гражданскіе  и 
уголовные  и  съ  выдѣленіемъ  еще  особо  «священныхъ»  законовъ,  т.  е.- 
касающихся  культа  боговъ  и  героевъ.  Принимая  это  во  вниманіе,  можно 
допустить,  что  въ  качествѣ  пользующагося  общимъ  довѣріемъ  лица  Дра- 
контъ  издавалъ  и  другіе  законы,  помимо  уголовныхъ  для  <роѵіші  дожи,  и 
что  среди  этихъ  законовъ  могли  оказаться  и  такіе,  которые  потомъ  или 
теперь  были  бы  отнесены  къ  СФерѣ  политической  реформы.  Наиболѣе 
жизнеспособными,  въ  такомъ  случаѣ,  оказались  лишь  тѣ  изъ  его  законовъ, 
для  Формулпрованія  которыхъ  онъ  былъ  призванъ  сво'ихмъ  происхожденіемъ. 
Въ  вопросахъ  о  принадлежности  ему  тѣхъ  или  другихъ  законовъ  по  древ- 
иимъ  показаніямъ  естественнѣе  поэтому  не  руководиться  предвзятой  мыслью 
о  допустимости  только  той  или  другой  группы  драконтовскихъ  законовъ,  а 
изслѣдовать  каждое  извѣстіе  независимо  отъ  юридической  классиФикаціи 
законовъ.  Не  входя  въ  такое  изслѣдованіе,  приведу  лишь  одно  сопоставленіе 
допускаемаго  разнообразія  и  даже'  противоположности  взглядовъ  въ  этой 
области  въ  зависимости  отъ  принятой  точки  зрѣнія.  А.  И.  Покровскій, 
ук.  с,  стр.  125  въ  прим.  32  (гдѣ  онъ  касается  нѣкоторыхъ  приписывав- 
шихся Драконту  законовъ  и  указываетъ  отчасти  литературу),  говор итъ, 
выражаясь  впрочемъ  скорѣе  не  отъ  своего  имени,  а  какъ  бы  отъ  имени 
древнихъ:  «къ  Драконту  можно  было  свести,  напримѣръ,  и  несомнѣнно 
древній,  но  и  несомнѣнно  не  писанный  законъ  о  почитаніи  боговъ  и  героевъ 
но  обычаю  предковъ  (Porpli.  De  abst.  IV  22)».  А  достопочтенный  Лобекъ 
(Aglaophamus  II  1083),  имѣя  въ  виду  тотъ  же  законъ,  но  называя  лишь 
часть  его  (о  безкровныхъ  жертвоприношеніяхъ),  въ  свое  время  находилъ, 
что  фиктивность  этого  драконтовскаго  закона  доказывается  однимъ,  но 
сильнымъ  аргументомъ,  что  Драконтъ  in  rebus  s  a  er  is  omnino  null  am 
legem  sanxerit.  Съ  моей  точки  зрѣнія  на  Драконта  нельзя  такую  мотиви- 
ровку Лобека  признать  правильной,  а  скорѣе,  наоборотъ,  приходится  при- 
знавать теоретически  возможность  принадлежности  Драконту  «священныхъ» 
законовъ  въ  узкомъ  и  широкомъ  значеніи  слова,  т.  е.  или  прямо  или  кос- 
венно имѣвшихъ  отношеніе  къ  богамъ  и  культу  и  освященныхъ  религіоз- 
нымъ  авторптетомъ. 
