—  759  — 
и  что  пусть-бы  Григорій  ходилъ  учиться  къ  нему,  какъ  ходятъ  и  другія  дѣти.  Отѳцъ  Сава 
поблагодарилъ  почтеннаго  пономаря  . . . 
Около  церкви  P.  X.  въ  селѣ  Чернухахъ  стояло  тогда  три  домика.  Въ  самомъ  меньшем  ъ 
пзъ  нихъ  жилъ  отецъ  діаконъ.  Другой  домикъ,  ветхій,  полуразвалившейся,  «пустовалъ»  лѣтъ 
двадцать,  съ  тѣхъ  самыхъ  поръ  какъ  предшественникъ  о.  Савы  о.  Леонтій  умеръ  и  вдова 
его  еъ  дѣтьмн  переселилась  къ  зятю  въ  ближнюю  деревню.  Только  по  ночамъ  эти  развалины 
принимали  видъ  жилья:  сквозь  окна  виднѣлась  тогда  въ  нихъ  горящая  лучина,  виднѣлись 
тощія  лица  нищнхъ-калѣкъ,  сидѣвшихъ  за  скудной  вечерей,  молившихся,  или  сшивавшихъ 
старые  лохмотья.  Имъ  позволялъ  сюда  заходить  на  ночлегъ  о.  Сава,  смотрѣвшій  на  разва- 
лины этого  церковнаго  домика,  какъ  на  что-то  въ  родѣ  страннопріимной  гостивницы.  Третііі 
домикъ,  длинный,  узкій,  низкій,  темный,  состоялъ  изъ  сѣней  и  одной  комнаты,  и  назывался 
школой.  Теперь  не  осталось  и  слѣдовъ  этихъ  домиковъ ;  а  прежде  въ  послѣднемъ  изъ  нихъ 
въ  продолженіи  цѣлаго  дня  раздавался  шумъ  и  гулъ,  и  протяжный  вой  учащихся,  печаль- 
ный плачъ  виновныхъ  и  громкіе  угрозы  и  брани  пономаря,  онъ-же  и  учитель,  привлекали 
вниманіе  хуторянъ,  проходившихъ  мимо  и  не  совсѣмъ  понимавшихъ,  какъ  тамъ  шла  работа. 
Дубовыя  скамьи  вокругъ  дубоваго  стола  школы,  выкрашеннаго  темно-зеленой  краской,  напол- 
нялись ученымъ  народомъ,  безстрашнымъ  до  самаго  появленія  грознаго  ментора  съ  малень- 
кой бородкой  впереди  и  маленькой  косою  сзади.  Ученый  народъ  состоялъ  изъ  сыновей  и 
отчасти  дочерей  козаковъ  и  бѣдныхъ  окружныхъ  помѣщиковъ,  ■—  и  грозный  менторъ  былъ 
лицемъ  важнымъ  не  только  для  учениковъ  или  для  себя,  но  и  для  цѣлаго  селенія,  и  даже 
для  цѣлаго  прихода.  Четверти  двѣ  или  три  муки  да  пшена,  кое-какая  толика  живности  и 
рубль  или  полтора  рубля  деньгами  — -  вотъ  какова  была  годовая  плата  ему  отъ  каждаго  уче- 
ника: можно  себѣ  представить,  какъ  былъ  онъ  богатъ,  какъ  былъ  онъ  важенъ,  и  спѣсивъ,  и 
милостивъ,  и  великодушенъ,  и  какъ  гордился  онъ  своей  ученостію,  и  какъ  умѣлъ  передавать 
эту  гордость  своимъ  воспитанникамъ,  которые  съ  его  поыощію  выучивались  читать,  даже  пи- 
сать, считать  и  наизустъ  повторять  нѣсколько  псалмовъ  и  молитвъ,  какъ  величественно  пѣлъ 
онъ  на  крылосѣ  съ  лучшими  учениками,  гасилъ  во  время  и  по  окончаніи  службы  свѣчи,  зво- 
нилъ  въ  колокола,  какъ  величаво  осматривалъ  лица  учениковъ,  когда  имъ  позволялось  испол- 
нять эту  послѣднюю  обязанность. 
На  Григорія  надѣли  новый  холстинный  халатъ,  и  велѣли  ходить  въ  эту  школу. 
Но  Григорію  не  понравилось  ученье.  Три  года  прошли,  и  ирошлгі  будто  не  бывали: 
Григорій  въ  три  года  не  могъ  привыкнуть  разбирать  ни  одной  словотитлы.  Онъ  наиротивъ 
любилъ  шалить,  дурачиться,  опустошать  птичьи  гнѣзда,  драться  съ  товарищами,  обижать 
нищихъ,  насмѣхаться  надъ  учителемъ. 
Однажды  отецъ  Сава  пустилъ  Григорія  на  праздаикъ  въ  село,  отстоявшее  отъ  Чер- 
нухъ  верстъ  на  двадцать  пять.  Черезъ  два  дни  онъ  воротился  домой,  и  между  прочимъ 
возвѣстилъ  своему  ментору,  что  его  звали  въ  то  село  на  послѣзавтра  праздновать  рожденіе 
сына  или  что-то  подобное.  Пономарь  отправился  въ  путь  и  отъ  радости  пѣшкомъ;  а  на  дру- 
гой день  воротился  назадъ,  и  прямо  къ  о.  Савѣ  съ  жалобою  наГригорія:  не  только  никто  не 
родился  у  тѣхъ,  куда  Григорій  его  звалъ,  но  и  самихъ  ихъ  нѣтъ  никого  дома,  и  онъ  долженъ 
былъ  попустому  пройдти  туда  и  назадъ  около  50  верстъ. 
Въ  другой  разъ  Григорій  сдѣлалъ  и  того  хуже.  —  Правда-ли,  «  бабуся  »,  что  у  васъ  въ 
хатѣ  « бйсы  завелись »?  —  спросилъ  онъ  какъ-то  у  одной  изъ  нищихъ,  заходившихъ  на 
ночь  въ  развалины  церковнаго  домика,  —  и,  не  дослушавши  отвѣта,  сталъ  расказывать, 
что  бйсы  недавно  напугали  «добродія»  пономаря  такъ,  что  тотъ  насилу  убѣжалъ,  насилу 
опомнился.  Черезъ  недѣлю  между  нищими  пошелъ  говоръ  о  «бйсахъ»,  и  сколько  ни  увѣрялъ 
ихъ  пономарь,  что  съ  нимъ  ничего  не  случилось,  никто  изъ  нихъ  не  повѣрилъ  ему,  а  всякій 
Ii  отъ  себя  прибавлялъ  что-нибудь  къ  страшной  сказкѣ  о  «бйсахъ  и  поломарѣ».  Нѣкоторые 
даже  подумывали  загодя  убраться  изъ  такого  опаснаго  жилья.  И  вдругъ  . . .  вечеромъ,  когда 
нѣкоторые  изъ  нищихъ  уже  собрались  ночевать  въ  хату,  раздался  по  хатѣ  такой  визгъ  и 
лучина  съ  такимъ  трескомъ  и  такъ  неожиданно  погасла,  что  всѣ,  кто  былъ  въ  хатѣ,  опро- 
метью бросились  изъ  нее,  кто  куда  поцалъ,  и  крикомъ  всполошили  всѣхъ  сосѣдеп.  Отецъ 
йзвѣстіа  Г.  А.  Н.  1919.  5  1 
