—  761  — 
письменной,  то  еще  съ  болыпимъ  простодушіемъ  возвышалъ  свой  голосъ  среди  толпы  народа, 
высказывалъ  себя  своеобычливо,  странно,  причудливо,  непонятно  для  обыкновеннаго  смысла, 
и  хоть  рѣдко  былъ  понятъ,  но  всегда  увлекалъ  своимъ  краснорѣчіемъ  неподдѣльнымъ, 
искреннимъ,  пламенными. 
С.  увлекалъ  своимъ  краснорѣчіемъ,  но  не  образомъ  жизни  и  причудами.  С.  скоро 
узналъ  это,  и  съ  одной  стороны  старался,  искалъ  случая  увлекать,  писалъ  много,  гэворилъ 
часто,  съ  другой  стороны,  хоть  и  не  думалъ  по  строптизости  нрава  перемѣнять  образа 
жизни,  бросить  причуды,  съ  которыми  свыкся,  но  желалъ  оправдать  себя,  защитить  отъ 
навѣтовъ  людей,  судившихъ  о  немъ  по  одной  его  внѣшностн,  и,  защищая  себя,  иногда  желалъ 
заставлять  подражать  себѣ:  вотъ  отъ  чего  онъ  могъ  показаться  инымъ  чѣмъ-то  въ  родѣ  учи- 
теля народнаго.  «Да,  да,  —  онъ  былъ  народный  учитель»,  говорили:  «онъ  носилъ  мужицкую 
свиту,  овъ  собиралъ  вокругъ  себя  толпы  простолюдиновъ,  и  расказывалъ  имъ  поученія». 
Но  проникали-ди  въ  душу  толпы  его  поученія,  имѣли-ль  они  на  нее  какое-нибудь  вліяніе, 
на  ея  понятія  о  добрѣ  и  злѣ,  объ  нстинѣ  и  лжи,  на  ея  нравственность?  Объ  этомъ  не  думали; 
не  думали,  что  отвѣтъ  на  такой  вопросъ  не  можетъ  быть  неотрицательный, 
3.  Изъ  записной  киты  К  И.  Срезневстго. 
(лл.  7  об.  —  8). 
Слѣпецъ  Павелъ,  диктовавши!  мнѣ  сію  пѣеню  *,  сказывалъ  мнѣ  о  Сковородѣ  слѣ- 
дующее. 
Григорій  Савичъ  Сковорода  былъ  въ  Харьковѣ  учителемъ  Коллегіума,  но  убоявшись, 
сплѣтней  и  суетъ  мірскихъ,  надѣлъ  странническую  свиту,  взялъ  сумку  и  журавель  (палку 
съ  журавлинымъ  носомъ),  п  началъ  бродпть  изъ  города  въ  городъ,  изъ  села  въ  село.  Былъ 
онъ  и  за  границею.  Вездѣ  его  уважали,  а  нѣкоторые  принимали,  какъ  Божеств[еннымъ] 
духомъ  просіявшаго  человѣка.  Особенное  дарованіе  имѣлъ  къ  музыкѣ.  Онъ  сочинилъ  много 
пѣсней  и  положилѣ  на  ныхъ  голоса,  напр.  '  . 
Злые  люди,  злые  люди  що  не  вѣрують  въ  правду! 
или 
Не  до  грошей  руку  тягдй,  а  крестъ  совершай ; 
Не  виномъ  уста  мочи,  молитву  читай. 
Имъ  переложены  въ  стихи  многіе  Псалмы,  которые  содѣлались  теперь  достоянісмъ 
народнымъ. 
Желая  сколько  возможно,  чтобы  пѣсни  были  пріятны  и  сколько  можно  болѣе  дости» 
гали  Бога,  онъ  весною  ходилъ  по  лугамъ  и  рощамъ  и  по  птичьему  гласу  пѣсии  по.юэкилъ. 
О  смерти  его  существуетъ  слѣдующее  преданіе. 
Помѣщикъ  Ковалевскій,  у  котораго  онъ  жилъ  поелѣд[нее]  время,  просилъ  къ  себѣ  на 
именины  множество  гостей.  Всѣ  послѣ  обѣда  пошли  въ  садъ  —  и  Сковорода  также.  Ходивши 
долго  съ  гостями,  которые  плѣнялись  его  краснорѣчіемъ,  онъ  дошелъ  до  кладбища  и  оты- 
скавши лопату,  началъ  рыть  землю.  Помѣщикъ  замѣтплъ  это  и  спросилъ  его  о  причинѣ. 
«Пора  умирать»,  отвѣчалъ  Сковорода,  «и  заранѣе  надобно  домъ  успокоенія  приготовить!»  — 
Потомъ  упросилъ  его,  чтобы  въ  случаѣ  смерти  его  непремѣнно  похоронили  въ  семъ  мѣстѣ. 
Вечеромъ,  гости  возвратились  въ  комнаты  К.,  смѣялись  надъ  преж[ними]  словами  Сково- 
роды,—  и  спросили  его:  Что  ему  вздумалось?  Какъ  ему  придется  умирать? 
А  вотъ  какъ  —  отвѣчалъ  Сковорода,  —  легъ  на  софу,  сложнлъ  руки  подъ  голову  —  и 
черезъ  полчаса  испусти лъ  духъ. 
1  Пѣснь  «Всякому  городу  нравъ  и  права». 
Изсѣстія  Р.  А.Н.  1013. 
