—  1028  — 
гался  сомнѣнію,  то  лишь  для  гомеровскихъ  поэмъ  (Ш  VI  260,  XIII,  73,4 
Od.  III  255).  Принадлежите  ля  этотъ  неполный  стнхъ  самому  Платону  пли 
является  у  него  скрытой  цитатой,  реминисценціей  изъ  какого  либо  стпхо- 
творенія?  У  насъ  не  принято  въ  прозу  вмѣшивать  стихи,  можетъ  быть, 
потому,  что  особенно  отличительная  черта  нашихъ  стпховъ,  риѳма  сразу 
бросается  въ  глаза  (xampavsg  уао),  да  и  стопы  черезчуръ  однообразны. 
Греки  со  времени  Исократа  и  Платона  нзбѣгали  примѣнять  въ  прозѣ 
цѣлые  стихи  ходячихъ  размѣровъ,  а  прнмѣненіе  тутъ  частей  стиха  или 
стихотворныхъ  поЛа  даже  рекомендовалось,  какъ  придававшее  сухой  про- 
заической рѣчи  нѣкоторую  ритмичность.  Исократу  приписывается  правило: 
ÖP.cog  de  6  Xöyog  [irj  Adyog  eatoj'  ^щоѵ  у  dg*  jLirjdke^pLSTQog'Katacpaveg 
у  do  .  ä?JA  ^е/лщФсо  яаѵті  ^ѵ^аф^  fidfoova  ia^ßmco  rj  тдохаЫф.  Это,  въ  связи 
съ  разумнымъ  ограниченіемъ  пользованія  всякаго  рода  внѣшнимп  укра- 
шеніями  рѣчи,  «Горгіевыми  Фигурами»  (бу^іаѵа),  въ  видѣ  разныхъ  Формъ 
созвучія,  уподобленія,  повторенія,  п  смѣлымп  метаФорами,  было  уже,  такъ 
сказать,  художественной  реакціей  противъ  того  чрезмѣрнаго  увлеченія 
новомодными  теченіями  въ  области  прозаической  рѣчи,  прежде  всего  ора- 
торской, какое  обнаружилось  въ  Аѳинахъ  во  время  пелопоннисской  войны 
подъ  вліяніемъ  первыхъ  техниковъ  и  учителей  краснорѣчія,  въ  томъ  числѣ 
и  софистовъ,  и,  обращая  вниманіе  больше  на  вычурную  Форму,  чѣмъ  на 
содержаніе,  пригодно  было  скорѣе  въ  торжественныхъ,  празднпчныхъ, 
показныхъ  рѣчахъ,  чѣмъ  въ  краснорѣчіи  для  достиженія  практическихъ 
цѣлей.  Въ  свою  очередь  и  эта  реакція  въ  стремленіи  къ  ритмичности  рѣчи 
какъ  въ  узкпхъ  предѣлахъ,  такъ  и  въ  построеніи  періодовъ,  могла  при 
увлеченіи  хватать  черезъ  край  и  дѣлать  рѣчь  безъ  нужды  искусственной  и 
многословной,  и  она  принесла,  пожалуй,  много,  вреда  при  реторической  обра- 
боткѣ  историческаго  изложенія,  но  оказала  несомненно  крупное  вліяніе  па 
развитіе  прозы,  сначала  греческой,  потомъ  римской,  и  въ  концѣ  концовъ  и 
вообще  европейской,  въ  томъ  чйслѣ  и  прозы  нашихъ  классическпхъ  про- 
заиковъ.  Итакъ,  разсуждан  вообще,  мы  могли  бы  допустить  въ  отмѣчен- 
помъ  неполномъ  стихѣ  творчество  самого  Платона.  Я  въ  третій  разъ  упо- 
минаю о  неполнотѣ  стиха,  предупреждая  этпмъ  попытку  найти  для  него  и 
начальную  стопу  путемъ  апокопированія  предшествующаго  іхеіѵоѵд  въ 
хеіѵоѵд.  Последнее,  по  моему,  недопустимо,  потому  что  ёхеІФоѵд  тѣснѣйше 
связано  съ  тоѵд  dig  Ыха  и,  перенося  его  въ  нашъ  стихъ,  мы  должны  были 
бы  и  tovg  dig  Ыта  принять  за  конецъ  предшествующаго  стиха,  а  эти  слова 
не  подходятъ  для  конца  гексаметра.  Geddes  (въ  отдѣльномъ  изданіи 
Федона,  1863  г.)  по  поводу  somas  ts  ml  avtog  ёофду  говорить  только, 
что  these  two  achievements  were  rarely  combined,  сравнивая  съ  Odyss.  I  5 
V 
