— 603 — 



реки п речки, п особенно через болота», іілп что «может быть, в тех же 

 именах, по крайнеіг мере, в некоторых скрывается понятие о местности, слу- 

 Ичивніей добрым мостом-распутьем для сообщений во все стороны и во все 

 кран старинных народных сноніенип. Такой местностью, повиднмому, н нвля- 

 лась древняя Москва», — представляют нп на чем не основанные гадання. 



Не менее решительный, — я бы сказал даже, — смертельный удар 

 наносит восстановленная Соболевским первоначальная Форма им. н. 

 Москвы *Москы — ФИНСКИМ теориям происхождения названия этого города. 

 С точки зрения этих теорий, во второй части ішеЕп. Москва скрывается 

 Финское имя ва «вода», а в первой или прнлагат. тіівіа «черный, грязный» 

 (от которого образовано название р. Меты, ср. древне-русское Міста), 

 или вотяцкое шсна «телка». В первом случае Москва обозначала бы 

 «грязная, черная вода», а во втором случае — «телячья вода». Но не говоря 

 уже о том, что имя ва «вода» известно лишь языкам суоми и зырянско- 

 вотяцкому, а не языку Мери, на территории которой раскинулась древняя 

 Москва, против этой гипотезы решительно говорит констатированный выше 

 Факт, что в Москва -ва есть элемент древнего суФФикса -ъѵ-: если в Зіосква 

 '?а означает «воду», то го же Финское слово мы должны искать также 

 в смоква, тыква, церква, что бг.іло бы уже очевидным абсурдом. На том яіе 

 основании приходится отвергнуть и новейшую гипотезу Кузнецова (Русск. 

 псторпч. геогр. I 93). Он видит в Москве соединение двух мерянско-чере- 

 мисских слов: масксі «медведь» и ава, аба «мать, самка, жена»; Маска ава, 

 сокращенное Москова значит «Медведица». Против этого объяснеінія 

 справедливо возражает Анучин (Москва в ея пропілом и настоящем, I, 44), 

 но то. что он предлагает взамен, нисколько не лучпіе: «В первом лето- 

 писном упоминании о Москве, говорит он, она названа Ыоскова, повидн- 

 мому, с ударением на первом слоге Мб, как это обычно в финских обозна- 

 чениях рек: Вычегда, Сухона и т. д. Русское же о является обыкновенно 

 на месте более мягкого финского ё, б, так что едва ли можію производить 

 «Москву» от черемисского маска, а вероятнее — от чего-либо в роде мбск 

 и от названия воды -ва». 



Все эти курье.зные и ^иа8І-научные объяснения, конечно, не могли бы 

 даже родиться в умах исследователей, если бы они знали о существовании 

 в древне-русском языке выше упомянутых Форм Москъвъ, Мосиъве н пр. 

 Они самым решительным образом доказывают, что Москва есть не сложное 

 слово, а простое, образованное от чисто славянского корня -ппобіі-. И весь 

 вопрос заключается в том, чтобы 1) вьшсннть его первоначальное значение 

 и 2) объяснить его происхождение. 



ИРАН 1922 . 39* 



