Членъ-корреспондентъ Академіи заслуженный ординарный профессоръ Казан- 

 скаго Университета Дмитрій Александровичъ Корсаковъ (Казань, Воздвиженская, 

 соб. д.) прислалъ въ Академію слѣдующее заявленіе отъ 12 іюня (30 мая) с. г.: 



«На основаніи декрета, по которому профессорскія библіотеки не подлежать 

 реквизиціямъ и передачамъ, какъ библіотеки, нужныя для профессіональныхъ за- 

 нятій, честь имѣю обратиться съ покорнѣйшей просьбой оказать содѣйетвіе къ воз- 

 вращенію мнѣ моей библіотеки. 



«Вотъ какъ сложились обстоятельства: 



«Въ августѣ 1915 г. моя жена сдала свой домъ въ Казани подъ городской 

 госпиталь, а потому вся моя библіотека была перевезена изъ города въ имѣніе мое 

 при деревнѣ Арышхаздѣ, въ 23-ти верстахъ отъ Казани, гдѣ я съ женой и сыномъ 

 прожилъ до половины ноября 1917 г. Въ это время послѣдовало распоряженіе Ка- 

 занскаго Уѣзднаго Земельнаго Комитета о передачѣ моего имѣнія (не только земли, 

 но скота, хлѣба и инвентаря) Сельскому Арышхаздинскому Комитету. Мнѣ, моей 

 женѣ^и сыну предписывалось наивозможно скорѣе переѣхать изъ Арышхазды. Удалось 

 получить бумагу отъ Совѣта рабочихъ и солдатскихъ депутатовъ о перевозѣ моей 

 библіотеки въ Казань и о помѣщеніи ея въ зданіи Университета. 



«Въ мартѣ 1918 г. предсѣдатель Казанскаго Губернскаго Земельнаго Коми- 

 тета Ив. Ив. Штуцеръ (несмотря на то, что моя библіотека, насколько мнѣ из- 

 вѣстно, считалась въ вѣдѣніи Совѣта) заблагоразсудилъ перевезти ящики съ книгами 

 въ прежнее Дворянское, а нынѣ переименованное въ Казани въ Крестьянское Со- 

 брате. Понадобилась моя библіотека для крестьянской культурно -просвѣтительной 

 секціи ! 



«Тщетны оказались попытки профессора С. П. Покровскаго, директора 

 Сѣверо-Восточнаго Археологпческаго Института въ Казани, выхлопотать предоста- 

 вленіе моей библіотеки этому Институту! 



«Въ данное время книги, рукописи, мои лекціи, моя частная переписка, 

 столбцы, царскіе указы — все это вынуто изъ ящиковъ и разбирается библіотека- 

 ремъ, къ счастью, весьма порядочнымъ человѣкомъ. Въ числѣ рукописей, нахо- 

 дящихся среди моихъ бумагъ, имѣются между прочимъ оффиціальныя подлинныя 

 дѣла Казанскаго Университета, которыя уже никоимъ образомъ не должны остаться 

 въ библіотекѣ крестьянской культурно-просвѣтительной секціи. 



«Одинъ изъ комиссаровъ по народному образованію Емельяновъ сказалъ 

 библіотекарю, что мнѣ могутъ быть выданы только: переписка и все то, что писано 

 мною собственноручно; слѣдовательно многія бумаги, а также и столбцы, выдачѣ не 

 подлежать. 



«Я не могу определить количество томовъ моей библіотеки, такъ какъ каталогъ 

 на карточкахъ, не доведенный еще до конца, тоже въ бывшемъ Дворянскомъ Собраніи. 



«Библіотека моя собиралась въ теченіе болѣе полустолѣтія съ опредѣленной 

 научной цѣлью и конечно не подходитъ для крестьянской культурно-просвѣтитель- 

 ной секціи. 



/ 



