— 1480 — 



т. -е. какъ живая народная сила, почти цѣликомъ оставались за предѣлами Россіи. 

 На отрѣзкѣ съ Эриванью одинъ Эчміадзинъ иредставлялъ оазисъ съ немногими та- 

 кими же разсѣянными оазисами армянскаго населенія. Въ Эчміадзинѣ былъ глава 

 народа, почти всей своей массой расположеннаго за рубежомъ, но всѣми своими 

 помыслами обращеннаго къ Россіи, направленная волею историческихъ судебъ къ 

 тому, чтобы стать съ ней сотрудниками одного дѣла, я бы сказалъ союзниками^ 

 какъ бы ни различались по размѣрамъ роли. 



Однимъ изъ плодотворныхъ проявленій такого союза является и основаніе 

 нашего учебнаго заведенія, имѣвшаго обслуживать двусторонніе интересы. 



И основано-то было оно послъ- вражескаго нашествія 1812 года, въ квар- 

 талѣ съ имуществами армянской церкви, пощаженномъ французами по ходатайству 

 мамлюка Рустана изъ армянъ, любимаго приближеннаго Наполеона. Сами армяне- 

 москвичи спасли эту часть древней столицы отъ пожара, когда «французы и другіе* 

 съ внезапиымъ уходомъ французовъ стали поджигать дома этого квартала. 



Даже тогда, когда наше учебное заведеніе, только-что основанное подъ наиме- 

 нованіемъ «Армянская Лазаревская гимназія», имѣло задачею давать первоначальное 

 образованіе дѣтямъ армянъ, оно въ то же время являлось разсадникомъ знанія, гдѣ 

 сближалось и сроднялось юное поколѣніе армянъ съ русскими. Впослѣдствіи оно 

 стало служить пріобщенію и зарубежныхъ армянъ къ европейской кулыурѣ. При 

 кругозорѣ того времени это понималось лишь какъ пріобщеніе къ русской культурѣ 

 и распространеніе черезъ нихъ русскаго вліянія въ зарубежномъ армянскомъ насе- 

 леніи, въ Персіи и Турціи. Въ этомъ не могла не усматриваться значительная польза 

 и для государства. 



Постепенно учебное заведеніе стало подготовлять лицъ для службы внутри 

 Россіи — на Кавказѣ. 



Основатели учрежденія и ихъ преемники въ этомъ смыслѣ сознавали двусторон- 

 нее значеніе учебнаго заведенія, національное армянское и государственное русское, 

 какъ не упускали того же самаго изъ виду и представители высшей власти. Пред- 

 ставители армянскаго общества въ своихъ заявленіяхъ на имя Министра Временнаго 

 Правительства, насколько они были предоставлены въ мое распоряженіе, естественно, 

 не брали на себя заботы объ этой также существенной чертѣ, красной нитью прохо- 

 дящей черезъ всю исторію учебнаго заведенія. Ихъ естественно интересовала роль 

 армянъ н армянскихъ средствъ, вложенныхъ въ развитіе учрежденія, но слабо или 

 никакъ — его назначеніе, опредѣлявшее своеобразный строй управленія, слагавшегося 

 изъ армянскихъ національныхъ и русскихъ государственныхъ элементовъ. Такъ, 

 напр., главноначальствующіе изъ русскихъ, «сохраняя верховный надзоръ за учеб- 

 нымъ заведеніемъ, служили» не только «посредниками и защитниками Института 

 передъ правительственною властью» въ интересахъ армянскаго народа, но и гарантіею 

 соблюденія государственныхъ интересовъ, связанныхъ съ учебнымъ заведеніемъ. 



Въ свою очередь и авторитетные или властные представители армянскаго на- 

 рода сами указывали на государственное значеніе Института, на то, что въ немъ 



