— 1485 — 



ныхъ дѣятелей и ихъ техническихъ сотрудниковъ, по старой терминологии — въ бюро- 

 кратичеекііі міръ. Но я остановлюсь на востоковѣдномъ значеніи Института. 



Государственные люди не могли не видѣть и раньше, что въ Института имѣются . 

 данныя для созданія въ немъ спеціальной школы восточныхъ языковъ. 



Но теперь этого мало. Не посягая нисколько на культурные интересы армянъ, 

 Спеціальные Классы можно и слѣдуетъ использовать для^созданія дѣйствительно 

 высшей школы восточныхъ языковъ въ Москвѣ. 



Съ важнымъ и для армянъ національно-научнымъ изученіемъ языковъ Арменіи 

 (ихъ не одпнъ), ея литературы (древней, средневѣковой и новой), искусства (архапч- 

 наго, древняго, средневѣковаго), ея самобытной культуры (средневѣковой христіан- 

 ской) и ея исторіи тѣсно связанъ рядъ другихъ востоковѣдныхъ наукъ, большинство 

 коихъ и нынѣ представлено въ Спеціальныхъ Классахъ Института. И для насъ пред- 

 ставляется удобный случай и въ высшей степени желательный получить въ Спеціаль- 

 ныхъ Классахъ разсадникъ теоретическая и практическаго научнаго востоковѣдѣнія, 

 посвященнаго Передней Азіи, — Института и понынѣ живого Переднеазіатскаго 

 Востока или восточныхъ языковъ Передней Азіи, нѣчто большее по замыслу, если 

 удастся преобороть нѣкоторые предразсудки и провести его въ жизнь, чѣмъ Передне- 

 азіатское Отдѣленіе Семинарія Восточныхъ языковъ въ Берлинѣ, гдѣ ученая теоре- 

 тическая часть восполняется съ помощью Университета. 



Конечно, безъ связи съ университетомъ, въ данномъ случаѣ Московскимъ, и 

 мы не можемъ обезпечить полноты и прочности научной базы преподаванія въ 

 Института. 



Объ использованіи университетскаго иреподаванія въ цѣляхъ поднять научный 

 уровень въ Институтѣ, расширить основу его учебной дѣятельности возникала мысль 

 и раньше. Въ этомъ йаправленіи дѣлались даже практическіе шаги. Рѣчь не о персо- 

 нальномъ привлеченіи представителей профессуры Московскаго университета для 

 чтенія особыхъ курсовъ въ Института, а о направлении питомцевъ Института въ 

 университета для дополнительныхъ занятій въ немъ, для дѣйствительнаго пріобщенія 

 ихъ къ университетской научной' атмосферѣ. Въ свое время Д. А. Толстой понималъ, 

 что такое новшество можетъ стать жизненнымъ лишь въ томъ случаѣ, если въ немъ 

 будетъ заинтересована и другая сторона, а не одинъ лишь Института. Посему въ его 

 предположеніяхъ поставленъ былъ вопросъ и о перераспредѣленіи занятій Лазарев- 

 скаго Института такимъ образомъ, чтобы студенты Московскаго университета безпре- 

 пятственно могли слушать въ Института. 



Но, помимо многихъ другихъ особенностей преобразованія Д. А. Толстого, дѣлу 

 въ этомъ смыслѣ мѣшало упрочиться то, что тогда забота была въ первую голову не 

 о наукѣ и не объ университетскихъ интересахъ, а о подготовкѣ потребныхъ админи- 

 стративныхъ дѣятелей и въ лучшемъ случаѣ объ интересахъ студентовъ, предназна- 

 чавшихъ себя чиновничьей службѣ на Кавказѣ. Въ предпріятіи ничто не могло увлечь 

 университетскіе круги ученыхъ. Безъ сочувственнаго отношенія къ дѣлу, безъ живого 

 интереса къ нему Московскаго университета и нынѣ ничего нельзя сдѣлать. 



Извѣстія P. А. Н. 1918 



