— 1497 — 



Грузинская національная мысль подверглась тогда тяжкому испытанію. Болѣе 

 яркіе ея носители въ соціалдемократическомъ движеніи усмотрѣли новую силу, угро- 

 жавшую національному бытію грузинскаго народа и шедшую все изъ того же русскаго 

 источника, откуда шли русскіе чиновники, душившіе всякія, самыя законный проявле- 

 нія національной жизни; въ дѣятеляхъ соціалдемократическаго движенія въ Грузіи 

 готовы были видѣть предателей, подсылаемыхъ опять-таки русскимъ источникомъ, — 

 и все русское становилось по одному тому, что оно русское, подозрительнымъ, не- 

 надежнымъ и вызывающимъ враждебное чувство. 



Грузинская національная мысль, почувствовавъ себя разочарованной въ рус- 

 скихъ, ушла въ себя. Связи оказались у иея порваны и съ сосѣдями, какъ никогда, 

 и она на Кавказѣ совершенно изолировалась идейно. Такимъ образомъ на здоровомъ 

 національномъ движеніи стала осѣдать болѣзненная накипь. 



Въ широкихъ кругахъ усилился культъ націоііализма, страсть къ преувеличен- 

 ному демонстративному проявленію національнаго домогательства. Лишь въ болѣе 

 просвѣщенныхъ кругахъ, точнѣе кружкахъ съ серьезными духовными запросами на- 

 чалась работа по національной культурѣ, а съ ней возросъ действительный интересъ 

 къ научному изученію родного нрошлаго. 



Наступившее при Воронцовѣ-Дашковѣ правительственное направленіе со- 

 дѣйствовало усиленію болѣзненнаго, извращеннаго пониманія націонализма, вмѣстѣ 

 съ тѣмъ — углубленію обостренныхъ давно, еще со времени Голицына, грузино- 

 армянскихъ отношеній, равно обостренію грузино-русскихъ отношеній и нѣкоторому 

 сближенію грузинъ и турокъ, по существу объединявшихся лишь въ одномъ, въ 

 чисто классовомъ, выдававшемся за общенаціональное, враждебно- отрицательномъ или 

 равнодушно -пренебрежительномъ отношеніи къ арманамъ. 



Дала себя почувствовать дворцовая политика, руководимая личными симпа- 

 тіями отдѣльныхъ лицъ, окружавшихъ намѣстннка: несостоятельная съ точки зрѣнія 

 истиннаго государственнаго строительства и гибельная для Кавказа, она имѣла 

 демонстративную видимость благопріятнаго армянамъ и неблагопріятнаго грузинамъ 

 курса. Правда, не было того, что при Голицынѣ творилось въ отношеніи армянъ. 

 Тогда русскіе люди вели въ оффиціальной газетѣ «Кавказъ» съ одобренія высшей 

 въ краѣ власти травлю цѣлаго народа армянскаго, не было гнусности, которой не 

 печатали бы особенно противъ его буржуазнаго класса и интеллигенціи. Редакторъ 

 «Кавказа», русскій поэтъ Величко, помѣщавшій свои поэтическія произведенія 

 въ либеральномъ Вѣстникѣ Европы, на Кавказѣ, пользуясь расположеніемъ на- 

 ціоналистически настроенной части грузипскаго народа, имѣвшаго свои соціально- 

 акономическія оенованія для борьбы съ многовѣковымъ сосѣдомъ — народомъ, прово- 

 цировалъ грузинъ противъ армянъ. Достаточно сказать, что такіе выдающіеся грузнн- 

 скіе поэты, какъ Акакій Церетели, Илья Чавчавадзе, они же общественные дѣятели 

 націоналистическихъ круговъ, поддержали всей силой своего литературнаго таланта 

 ту же кампанію травли противъ цѣлаго народа. На Кавказѣ создалась общественная 

 атмосфера, въ которой высшая власть спокойно сдѣлала въ реальныхъ условіяхъ вре- 



Нзвѣстія Р. А. Ц. 1918. 



