— 1715 — 



систематизаціи и схематизацій, которыя такъ коражаютъ насъ у народа съ столь 

 яркою и исключительно сильною фантазіею. Ѳедоръ Ипполитовичъ этими занятіями 

 заложилъ прочный фундамента для послѣдующихъ занятій по индійской философіи, 

 въ которыхъ именно благодаря близкому знакомству съ alamkära онъ и могъ до- 

 стичь тѣхъ крупнѣйшихъ результатовъ, о которыхъ мы скажемъ далѣе. 



Но чисто теоретическія занятія alamkära не могли еще дать того углубленнаго 

 пониманія индійскаго духа и индійской мысли, которыхъ искалъ Ѳедоръ Ипполито- 

 вичъ и которыхъ всегда добивался у своихъ учениковъ профессоръ Бюлѳръ. Изъ 

 семинарскихъ работъ 1896 года у этого замѣчательнаго ученаго и педагога возникъ 

 трудъ, который сразу упрочилъ за молодымъ ученымъ извѣстность, какъ знатока и 

 языка и поэтической шастры. 



Выборъ учителя и ученика палъ на поэтическое произведете, весьма позднее, 

 принадлежащее третьестепенному поэту, но именно во многихъ отношеніяхъ высоко 

 поучительное, ибо, какъ правильно указалъ издатель, оно давало весь apparatus 

 poeticus, предписанный теоріею для истинной поэмы — «mahäkävya». Научное значеніе 

 текста aHaiheyendracarita», несмотря на то, что онъ не дошелъ до насъ въ полномъ 

 видѣ, увеличивалось еще тѣмъ, что имѣлся комментарій на него, написанный самимъ 

 авторомъ, случай рѣдкій въ индійской поэзіи; это особенно удачное стеченіе обстоя- 

 тельствъ давало возможность заглянуть особенно глубоко въ самую суть построенія 

 поэмы, такъ какъ авторъ въ комментаріи подробно говоритъ о томъ, что онъ имѣлъ 

 въ виду дать, и мы такимъ образомъ имѣемъ возможность ировѣрить практически 

 указанія комментаторовъ относительно другихъ поэтовъ, которымъ они приписываютъ 

 тѣ или другія построенія, и тѣмъ помочь и болѣе правильной оцѣнкѣ столь важныхъ 

 для пониманія санскритскихъ текстовъ комментаторовъ. На этой поэмѣ можно было 

 прослѣдить и пагубное вліяніе слишкомъ развитой теоріи поэтики, которая естественно 

 убивала въ Индіи поэтическое творчество. Издатель воспользовался своимъ текстомъ, 

 чтобы и съ этой стороны высказать рядъ цѣнныхъ, опирающихся на факты сообра- 

 женій по исторіи индійской поэзіи. Законченъ былъ трудъ лишь послѣ смерти учи- 

 теля, профессора Бюлера, и издателю оказалъ свое содѣйствіе профессоръ Якоб и, 

 съ которымъ Ѳедоръ Инполитовичъ въ теченіе ряда лѣтъ работалъ какъ въ области 

 поэтики, такъ и философіи, выбравъ себѣ въ этой дисциплинѣ шастрою nyäya-ло- 

 гику. Свои занятія поэтикою, которою Ѳедоръ Ипполитовичъ продолжалъ интере- 

 соваться и среди другихъ работъ, онъ довершилъ цѣнной статьей: «Теорія поэзіи 

 въ Индіи». Въ этой статьѣ, основанной на широкомъ знакомствѣ съ литературою 

 предмета, онъ особенно остановился на ученіи о «dhvani» — внутреннемъ скрытомъ 

 смыслѣ, который такъ блестяще и глубоко былъ развитъ замѣчательнымъ человѣ- 

 комъ, жившимъ, невидимому, въ IX вѣкѣ и даже не оставившимъ потомству своего 

 имени, такъ что ученіе его, истолкованное въ подробныхъ комментаріяхъ, извѣстно 

 намъ подъ именами двухъ талантливыхъ комментаторовъ Anandavardhana и 

 Abhinavagupta. Ѳедоръ Ипполитовичъ правильно указалъ на ту свѣжую струю въ 

 пониманіи поэзіи, которую внесло ученіе о dhvani ? но и ему пришлось признать, 



{Йвѣстія F.A.H. ІЩ. 



