— 1716 — 



что ученіе это пришло уже послѣ вѣка великихъ поэтовъ и не смогло вызвать въ 

 Индіи новаго поэтическаго творчества. 



Изучая спеціально санскритъ и индійскую поэтику, Щербатской не сразу 

 разстался однако съ языкознавіемъ, а даже занимаясь усиленно и спеціально сан? 

 скритомъ у профессора Бюлера, слушалъ лекціи: у профессора Ягича по славян- 

 скимъ языкамъ; по романскимъ языкамъ у профессора Мейеръ-Любке, а по 

 общему языкознанію и истолкованію ведическихъ гимновъ у профессора Ф. Мюл- 

 лера, такъ какъ въ то время, какъ даже иногда и теперь, чтеніе лекцій по Ведамъ 

 велось и ведется не санскритистами, а языковѣдами, примыкая въ этомъ бтношеніи 

 ближе къ лингвистикѣ, чѣмъ къ санскритологіи. 



Несмотря на громадную работоспособность Щербатского и его исключитель- 

 ныя способности въ изученіи языковъ, онъ скоро увидѣлъ, что для успѣха въ науч- 

 ной работѣ приходится неизбѣжно выбирать между языкознаніемъ и санскритомъ. 

 Обаяніе профессора Бюлера, какъ научнаго руководителя, и увлеченіе санскритомъ и 

 индійскою поэзіею и поэтикою скоро рѣшили дѣло, и Щербатской сдѣлался, какъ 

 мы указали, санскритистомъ; правда, онъ и впослѣдствіи не терялъ интереса къ во- 

 просамъ лингвистики, но изъ всѣхъ его изданныхъ работъ лишь одна посвящена 

 вопросу лингвистическому. Это вопросъ, занимавшій сравнительныхъ грамматиковъ 

 индоевропейскихъ языковъ въ первый періодъ развитія сравнительнаго языкознанія 

 и вновь обратившій на себя въ послѣднее время вниманіе языковѣдовъ. Такъ какъ 

 намъ болѣе не придется говорить о языковѣдныхъ работахъ Ѳедора Ипполитовича, 

 то мы здѣсь же коснемся этой работы, хотя она и относится къ гораздо болѣе позд- 

 нему времени. Она озаглавлена: «Опредѣлители корней въ тибетскомъ языкѣ», 

 относится къ области т. н. «анатоміи» корней и цѣнна какъ попытка сблизить 

 явленія изъ области языковъ не индоевропейскихъ съ аналогичными явленіями въ 

 области индоевропейской. Такія попытки важны тѣмъ, что расширяютъ постановку 

 вопросовъ языкознанія, которые вотъ уже давно точно монополизированы спеціали- 

 стами языковъ индоевропейскихъ. Щербатской даетъ рядъ цѣнныхъ указаній на 

 корни-частицы, имѣвшія, вѣроятно, нѣкогда самостоятельное значеніе, но утерявшія 

 его и исполняющія служебную роль по отношенію къ корнямъ самостоятельным^ 

 въ этихъ частицахъ Щербатской и видитъ предшественницъ коренныхъ определи- 

 телей. Насколько плодотворны такіе экскурсы за предѣлы индоевропейскаго языко- 

 знанія, явствуетъ и изъ заключительнаго прииѣчанія къ статьѣ, гдѣ Ѳедоръ Ипполито- 

 вичъ, опираясь на сообщеніе академика П. К.Коковцова, указываѳтъ на аналогич- 

 ный вопросъ объ опредѣлителяхъ корней и въ области семитическихъ языковъ. 



Эти работы и занятія, которыя позволяютъ говорить о Ѳедорѣ Ипполитовичѣ 

 въ это время, какъ объ уже вполнѣ определившемся ученомъ, и которыя дали ему имя 

 въ кругу спеціалистовъ, были однако въ его личномъ пониманіи его научныхъ задачъ 

 лишь подготовительными, и онъ считалъ необходимымъ расширить индологическую 

 базу своихъ занятій. Кромѣ шастры поэтики, о которой мы говорили^ онъ подъ ру- 

 ководствомъ Бюлера изучалъ грамматику по туземной системѣ Паниви и читалъ 



