— 1718 — 



скимъ хозяйствомъ, Ѳедоръ Ипполитовичъ не переставалъ однако слѣдить за литера- 

 турой своего предмета, пока, наконецъ, послѣ поѣздки на Римскій Конгрессъ Оріен- 

 талистовъ въ 1900 г. и занятій въ Боннѣ у профессора Якоби не вернулся окон- 

 чательно къ Индіи, изученіе духовной культуры которой съ этого времени стало 

 окончательно цѣлью его жизни. 



Въ профессорѣ Якоби Щербатской нашелъ ученаго, особенно близкаго ему 

 по духу и котораго онъ прекрасно охарактеризовалъ, косвенно характеризуя этимъ и 

 себя; я, поэтому, приведу здѣсь его подлинный слова: «Направленіе, говорить онъ, воз- 

 главляемое профессоромъ Якоби въ индійской филологіи, восходить въ общемъ къ 

 тому же, что составляло оригинальность профессора Бюлера, т. е. высокая оцѣнка 

 и преобладающее значеніе, придававшееся имъ индійской туземной учености. Разница 

 состояла въ томъ, что для профессора Бюлера значеніе индійскихъ наукъ было лишь 

 средствомъ для историческихъ и литературныхъ изслѣдованій, тогда какъ у профес- 

 сора Якоби исторія отходитъ на второе мѣсто, центръ вниианія направляется на эти 

 науки, онѣ становятся объектомъ изученія сами по себѣ. Чѣмъ болѣе раскрывается 

 богатство ихъ содержанія, тѣмъ глубже становится ихъ интересъ. Европейская наука, 

 къ большому своему ущербу, долгое время смотрѣла на индійскую ученость свысока, 

 предполагая, что совершенствомъ своего критическаго метода она легко оставить за 

 флагомъ тридиціонное знаніе туземныхъ ученыхъ. Но оказалось, что совершенство 

 метода далеко не всегда обезпечиваетъ вѣрность результата. Въ связи съ этимъ 

 профессоръ Якоби любилъ повторять афоризмъ, что главное въ наукѣ есть пониманіе, 

 разумѣя подъ этимъ, что туземная традиція, для которой своя литература является 

 живымъ достояніемъ, можетъ дать намъ часто гораздо больше, чѣмъ самый совер- 

 шенный, но сухой методъ иностранца». Въ связи съ этими занятіями индійской поэ- 

 тикой и была написана упомянутая выше статья «Теорія поэзіи въ Индіи» (1902) и 

 намѣченъ былъ рядъ переводовъ съ санскритскихъ текстовъ по поэтикѣ: Ѳедоръ 

 Ипполитовичъ всегда держался и держится того взгляда, что пониманіе текста можно 

 обнаружить не столько его изданіемъ и изслѣдованіемъ, сколько переводомъ, при 

 которомъ, перелагая чужія понятія въ слова родного языка, выясняешь, какимъ 

 именно нашимъ понятіямъ отвѣчаютъ эти чужія понятія. 



Но всѣ эти работы должны были уступить мѣсто тѣмъ изслѣдованіямъ, ко- 

 торый стали основою ученыхъ занятій Ѳедора Ипполитовича, а именно, изслѣдова- 

 ніямъ индійской и спеціально буддійской философіи. Онъ всегда говорилъ, что по 

 его глубокому убѣжденію именно въ философіи и лежитъ главный и глубокій смыслъ 

 индійской культуры. «Достиженія ея въ области астрономіи, математики, медицины, 

 говорить Ѳедоръ Ипполитовичъ, велики, замѣчательны въ области права, восхити- 

 тельны въ области поэзіи, единственны въ области поэтическаго творчества, но въ 

 области философіи и религіи лежитъ центръ наивысшихъ ея достиженій. Религія 

 въ Индіи связана всегда съ опредѣленной философской системой, между ними нѣтъ 

 того противоположенія и вражды, который часто возникали въ Европѣ. Разработан- 

 ная до мельчайнщхъ подробностей философская система даже часто предшествуетъ 



