— 2051 — 



Ii отчасти цшшчнаго сатирика; такой приговоръ повторялся при всякомъ 

 удобномъ случав, и идти далѣе ого никто недумалъ. Между тѣмъ ближайшее 

 знакомство съ Энвери показало, что тога панегириковъ, въ которую онъ 

 драпировался, правда, очень яркая п пышная, далеко еще не представляет!, 

 такого интереса, какъ ея своеобразная ФітлосоФско-моралистическая под- 

 кладка». Прослѣдивъ какъ Энвери охладѣлъ къ панегирикамъ, составлявшей, 

 и суть его поэтическаго творчества и средство пропитапія въ теченіе долгаго 

 времени, Жуковскій указываете, что « нріиіцппіалыю Энвери всегда оста- 

 вался самимъ собой, т. е. мудрецомъ, выше всего ставившимъ «высокій 

 помыселъ», философію, которая одна даетъ возможность достовѣрпѣйшимъ 

 образомъ видѣть истину («отличать драгоцѣпный камень отъ простого 

 стекла»), есть источникъ высшаго паслажденія и залогъ покоя внутренняго 

 міра, — вотъ почему его любимой книгой было сочиненіе Абу- Али Ибнъ 

 Спны (Авицепы) «Исцѣленіе по фплософіп». 



По вопросу объ отношеніи Энвери къ суфизму Жуковскій дѣлаетъ 

 какъ будто несколько поспѣшное заключеніе изъ словъ поэта: «голубое 

 рубище Сѵфи — для меня предпочтительнѣе тысячи атласовъ». что Энвери 

 былъ суФІемъ. ВпрочемъВалентинъАлексѣевичъсамъ прибавляете: «Трудно 

 опредѣлить, какую роль играла мистика въ общемъ ходѣ развитія міросозер- 

 цанія Энвери; можно думать, что вліяніе ея было не особенно широко п отно- 

 силось къ частностямъ: мистицизму поэтъ никогда не давалъ значенія равнаго 

 съ чистой ФилосоФІей п различные догматы суфизма, вѣроятно, усваивалъ 

 и воспринималъ трезво и осмысленно». Составпвь себѣ такимъ образомъ 

 представленіе о томъ, что было духовною сущностью Энвери, Жуковскій 

 на основаніи матеріала туземныхъ біограФІй и стиховъ самого поэта даетъ 

 его краткую біограФІю, въ которой примѣняетъ широко принятый въ моно- 

 граФІяхъ о персидскпхъ поэтахъ чрезвычайно цѣнный пріемъ говорить 

 словамй подлинпыхъ текстовъ, сообщая пхъ по -персидски и по-русски; 

 благодаря этому накопляется большое число тщательно пзданныхъ и переве- 

 денныхъ текстовъ, которые позволяютъ провѣрять всѣ утвержденія автора 

 на основаніп ихъ первоисточннковъ. Особенное значеніе авторъ придаетъ 

 самимъ стихотвореніямъ, указывая на преимущественно анекдотическій 

 характеръ туземныхъ біограФІй, которыя кътому же очень часто повторяютъ 

 другъ друга. Вопросу о панегиризмѣ, столь важномъ для иониманія Энвери 

 посвящено «Введете», очень ншвое и яркое. Любопытно отмѣтить, что 

 Жуковскій здѣсь, какъ и въ другнхъ мѣстахъ, ссылается на примѣры изъ 

 русской литературы, при чемъ это все по преимуществу старые писатели: 

 Ломоносову Тредьяковскій, фонъ-Впзинъ, Державину Богдаіто- 



ЯзвГ.стм Т Л. И. 1318. 



