— 2070 — 



у армянъ (ср. св. Карапетъ), представляетъ исключительный иитересъ. На свѣ- 

 дѣніе это обращалось вниманіе не разъ, какъ на матеріалъ по языческой религіи 

 армянъ, но реально-исторически правильное его толкованіе требуетъ спеціаль- 

 наго разсмотренія всего пассажа Фауста съ его терминомъ. Интересъ къ реаль- 

 ной сторонѣ вопроса тѣмъ болѣе долженъ быть усиленъ, что привлекаемый 

 матеріалъ, наблюденный въ живой старинѣ осетинъ, открываетъ возмож- 

 ность этнограФпческаго обоснованія зпаченій слова, вообще этнологическаго 

 подхода къ установленію его исторіи, и_это все въ яФетическомъ мірѣ, такъ 

 какъ нужно ли говорить, что осетины, не смотря на иранскій ихъ языкъ, 

 являются однимъ изъ видовыхъ представителей кавказскихъ этнографиче- 

 скихъ типовъ. Да и лингвистически отнюдь не сказано не только послѣднее, 

 но и первое слово объ ЕФетическо-осетинскихъ взаимоотношеніяхъ. В. Ѳ. 

 Миллеръ предполагал^ что осетипскій языкъ «подчинился» лишь «нѣкото- 

 рому грузинскому вліянію». притомъ не весь осетинскій, и не все даже вос- 

 точное, именпо ирское (иронское) нарѣчіе, а лишь его южный, закавказ- 

 скій, говоръ. Если судить по случаямъ, разъясненнымъ В. Ѳ. Миллеромъ 

 въ его классической грамматикѣ осетинскаго языка на основаніи грузин- 

 скаго, вкладъ послѣдняго не особенно великъ и не особенно существененъ, 

 да и не столь древенъ, какъ то иодсказываетъ самъ В. Ѳ. Миллеръ, напр., 

 въ отношеніи овощей и Фруктовъ 1 . Однако вопросъ идетъ вовсе не объ 

 однихъ грузинахъ, какъ представлялъ себѣ дѣло осетиновѣдъ, а вообще 

 объ ЯФетидахъ, среди которыхъ оказываются закинутыми въ лицѣ осе- 

 тинъ иранцы или, точнѣе, народъ, говорящш на иранскомъ языкѣ. Въ 

 другомъ случаѣ В. Ѳ. Миллеръ прекрасно учитывалъ то, что можетъ 

 значить для любого изслѣдуемаго языка длительное его пребываніе въ 

 чужеродной разноязычной средѣ; татскій языкъ горскихъ евреевь имъ 

 характеризуется такъ : «это — иранское нарічіе, произносимое семит- 

 ской артикуляціей и построенное отчасти Фонетически, отчасти морфологи- 

 чески, на тюркскій ладъ. Такое нарѣчіе могло выработаться лишь въ 

 странѣ, гдѣ рядомъ живутъ этническіе элементы — иранскій, семитскій и 

 тюркскій — и такою территоріею былъ - дѣйствительно Адербейджанъ» 2 . 

 При существующей теперь возможности ориентироваться въ сложныхъ 

 условіяхъ кавказской этнограФІи едва ли было бы осторожно исключать 

 яфстидовъ изъ Адербейджана той эпохи, когда слагался, допустимъ, въ немъ 

 самъ татскій языкъ, даже когда образовалось еврейско-татское нарѣчіе. 



1 ОЭ, III, стр. 14: «сь огородными овощами и фруктами осетины познакомились сравни- 

 тельно поздно и большею частью чрезъ посредство Грузіи». 



2 Очеркъ фонетики еврейско-татскаго иарѣчія, Москва 1900, стр. V, по дитатѣ изъ 

 Введенія къ его же Матеріаламъ для изученія еврейско-татскаго языка (Пб. 1892). 



