— 2124 — 



спрашивается : почему же одни, не только властвующіе, но и несомнѣнно 

 болѣе многочисленные и могущественные, классы должны поступаться 

 своими интересами въ пользу другихъ? Всякая попытка объяснить протекціо- 

 низмъ, какъ Фактъ, выражающій собой борьбу классовъ, неминуемо 

 вынуждаетъ, какъ я уже указалъ, поставить дальнѣйшій вопросъ: почему 

 немногочисленный въ началѣ классъ промышленной буржуазіи оказывается 

 въ силахъ подчинить себѣ и своимъ интересамъ болѣе могущественные и 

 болѣе многочисленные аграрные классы и, при помощи государственной 

 власти, такъ сказать, навязать странѣ протекціонную систему? Словомъ, 

 почему слабый классъ одерживаетъ верхъ надъ сильнымъ? 



Вульгарный отвѣтъ на это гласить : потому что этому классу приходить 

 на помощь государственная власть, а политика государства, въ данномъ 

 случаѣ — таможенный протекпіонизмъ, опредѣляется ошибочнымъ взглядомъ 

 на условія экономическаго развитія и народнаго благосостоянія. Итакъ, 

 намъ предлагаютъ вѣрить, что экономическое развитіе страны и про- 

 мышленная политика государства основнымъ образомъ опредѣляются заблу- 

 жденіями государственныхъ дѣятелей, отдающихъ свою власть и свое 

 вліяніе на служеніе интересамъ отдѣлыіыхъ лицъ и немногочисленныхъ 

 группъ, въ ущербъ большинству населенія. Несостоятельность подобнаго 

 объясненія очевидна. 



Выдвигается и другое объясненіе. Часто говорятъ, что Фактическая 

 сила находится уже въ рукахъ даннаго класса и что онъ, въ дѣйствитель- 

 ности, не слабый, а сильный. Но въ примѣненіи къ проблем^ происхожде- 

 нія протекціонизма это объясненіе явно несостоятельно. Я уже подчерк- 

 нуль, что протекщонная система въ началѣ развитія отнюдь не можетъ быть 

 разсматриваема какъ результата имѣющейся уже налицо силы класса, заинте- 

 ресованнаго въ протекціонизмѣ, а есть одно изъ тѣхъ орудій, которыя пере- 

 мѣщаютъ реальную экономическую силу изъ однихъ слоевъ общества въ дру- 

 гіе, т. е. въ начальныя эпохи промышленная развитія протекціонизмъ вовсе 

 не служить показателемъ уже совершившагося перемѣщенія соціальной силы. 

 Такимъ образомъ и указаніе на могущество классовыхъ интересовъ въ дан- 

 номъ случаѣ не устраняетъ загадки, а усложняетъ ее. Возникающая про- 

 блема, очевидно, можетъ быть выражена такъ: какимъ образомъ обществен- 

 ная сила, которая, какъ таковая, вся или большей своей частью находится 

 въ будущемъ, можетъ управлять настоящимъ и измѣнять его? 



Ясно, что тутъ та самая проблема, соотношенія между будущимъ и 

 настоящимъ, которую мы, опираясь на классическую постановку вопроса у 

 Листа, разсматривали какъ проблему цѣлей торговой политики, предстаетъ 



