— 562 — 



что Василій Павловичъ далъ все, что оиъ могъ бы дать при иныхъ условіяхъ? 

 Однако ее слѣдуетъ также упускать пзъ виду нѣкоторыхъ обстоятельств!,, 

 обращающихъ на себя вниманіе всякаго спеціалиста, которому приходится 

 имѣть дѣло съ работами покойнаго академика. 



Это прежде всего чрезвычайная разносторонность темъ н затѣмъ 

 рѣзкій скептицизмъ, бросающійся прямо въ глаза и иногда даже борющійся 

 съ здравымъ смысл омъ и историческими Фактами. 



Быть можетъ, нѣкоторая часть задуманнаго не была выполнена въ 

 силу того, что новы я идеи пли нзмѣнившіяся условія увлекли за собою 

 автора. 



Какъ истинный русскій патріотъ, любившій всей душою Россію, что 

 ироскальзываетъ нерѣдко въ его статьяхъ, Василій Павловичъ не могъ 

 замкнуться въ узкихъ рамкахъ чистой науки, прекрасно понимая, какія 

 знанія необходимы отечеству, а это отвлекало его отъ выполненія намѣчен- 

 ныхъ работъ. 



Жизненный же неудачи и постоянное сознаніе неудовлетворенности, 

 связанное отчасти съ выработавшимся подъ вліяніемъ близкаго соприкосно- 

 вения съ китайской литературой критическаго міровоззрѣнія, дали въ резуль- 

 тате тотъ ужасающій иногда скептицизмъ, который проскальзываетъ то 

 тутъ, то тамъ въ работахъ Василія Павловича. 



Василій Павловичъ открываетъ эпоху русской синологіи. 



Это былъ первый русскій ученый, а вѣрнѣе и первый европейскій, 

 свѣтскій ученый, начавшій свою ученую деятельность иослѣ долголѣтняго 

 иребыванія въ Китаѣ, откуда онъ привезъ большой паучвый багажъ. 



Изучивъ китайскій языкъ, какъ книжный, такъ и разговорный, онъ 

 зналъ языки маньчжурскій, монгольскій, тибетскій и санскритъ. 



Если же припомнить, каковы были пособія для изученія китайскаго 

 языка и не въ то далекое время, а сравнительно недавно, то легко понять, 

 что знанія Василія Павловича давалп ему исключительное преимущество. 

 Добавимъ, что и доступно было еще немногое. Онъ былъ первымъ евро- 

 иейскимъ ученымъ, начитаннымъ въ китайской литературѣ и одновременно 

 знавшимъ языки, какъ напримѣръ маньчжурскій, которые являлись вспомо- 

 гательными при изуяеніи китайскаго. 



Дальнѣйшее пребываніе въ Китаѣ и оторванность отъ европейской 

 науки, сказывавшаяся впослѣдствіп, имѣла н свою отрицательную сторону, 

 что впрочемъ въ иной, однако, Формѣ наблюдается п на другомъ прпмѣрѣ — 

 мы имѣемъ въ виду извѣстнаго синолога J. Legge, автора классическаго 

 изданія конФуціанскаго канона «The Chinese classics». 



