— 660 — 



тканяхъ и клѣткахъ, предложенное Биша и Шванномъ; теорія измѣненія 

 и происхожденія видовъ, неразрывно связанная съ именами Ламарка и 

 Дарвина; антропологія Брока и антропогеограФІя Ратцеля; психофизи- 

 ческія изслѣдованія Фехнера и народно- психологическіе очерки Лаза- 

 руса; соціологическія схемы Спенсера и Уорда, а также многія другія 

 открытія и работы подобнаго рода получили, напримѣръ, болѣе или менѣе 

 удачное приложеніе и въ области историческихъ обобщеній. Стремленіе 

 примѣнить такую научно-обобщающую точку зрѣнія, свойственную «поло- 

 жительному» знанію, къ изученію исторической дѣйствительности обнару- 

 жилось, кромѣ того, въ исторіи культуры : она сама по себѣ уже давала 

 матеріалъ для подобнаго рода выводовъ, подготовленныхъ, напримѣръ, 

 трудами Ваксмута, Гизо, Гэллэма и ихъ преемниковъ, все болѣе подпа- 

 давшихъ подъ вліяніе естественно-научной доктрины въ ея приложены къ 

 тому номотетическому построенію исторіи, которое было предложено Бок- 

 лемъ и другими учеными, въ особенности тѣми, которые подобно Марксу 

 и Энгельсу или Тэну и Лампрехту принадлежали къ нѣсколько позднѣе 

 сложившимся направленіямъ: матеріалистическому и психологистическому. 



1. 



Христіанское міровоззрѣніе, вступившее въ борьбу съ язычествомъ, 

 не могло, конечно, отнестись сочувственно къ его теоріямъ: оно частью за- 

 держало ихъ развитіе, частью подвергло ихъ дальнѣйшей переработке; 

 впрочемъ, оно вскорѣ пріобрѣло очертанія строгой догматической системы, 

 въ которой церковное богословіе подчинило себѣ философію и науку. Хри- 

 стіанская философія получила такой именно характеръ, напримѣръ, въ си- 

 стемѣ Оригена и въ ученіи Августина, болѣе или менѣе воспользовав- 

 шихся неоплатонизмомъ. Христіанская космологія, низводившая «боже- 

 ственный» свѣтила древности на степень созданій Творца, также стала со- 

 средоточиваться на толкованіи разсказа книги «Бытія» о шести дняхъ тво- 

 ренія, которое Оригенъ давалъ еще въ духѣ традиціи Птолемеевой 

 школы, постепенно отошедшей на задній планъ въ поученіяхъ Св. Василія 

 и его преемниковъ; самъ Августинъ, утверждавшів, въодномъизъ своихъ 

 разсужденій о книгѣ Бытія, что надо прежде всего вѣрить, а затѣмъ уже 

 понимать, усматривалъ слѣды библейской традиціи въ платоновской физикѢ 

 и съ такой точки зрѣнія придавалъ ей извѣстпую цѣнность. Средневѣковые 

 компиляторы продолжали развивать аналогичный воззрѣнія: Филопонъ, 

 напримѣръ, пытался примирить съ разсказами книги Бытія перипатети- 



