— 688 — 



И по поводу доношенія Арсееія Синодъ не принялъ никакого? принци- 

 піальнаго постановленія: онъ ограничился тѣмъ, что постановленіемъ 16 an- 

 рѣля 1744 г. предписалъ Ярославской пров. канцеляріи принять мѣры для 

 защиты названныхъ въ доношеніи Арсенія пострадавшихъ лицъ 1 . 



О случаяхъ, въ которыхъ запись церковниковъ въ подушный окладъ 

 производилась не по ихъ желанію, но противъ ихъ воли, свидѣтельствуетъ 

 также и Татищевъ въ своей извѣстной запискѣ о второй ревизіи. По его 

 словамъ, «довольно извѣстно, что такіе излишніе (т. е. церковники) хотя 

 просили, кто куда хотѣлъ, но того не учинено, а отдаваны противо воли, 

 какъ то слышно, что нѣкоторые воеводы и секретари, противно указу 

 1740 г., нѣсколько сотъ себѣ собравъ, оброкомъ обложили и въ солдаты 

 продаютъ, а негодныхъ другимъ брать позволили» 2 . 



Всѣ приведенные Факты даютъ намъ характерную картину того, какъ 

 иомѣщики, включая монастыри и духовенство, пытались эксплуатировать 



дующемъ. Первый случай: церковникъ Бояршинской волости Пошехонскаго уѣзда Борисъ 

 Васильевъ при первой ревизіи былъ положенъ въ подушный окладъ въ вотчинѣ помѣщика 

 Аничкова, который въ 1733 г. уволилъ его къ прежней его церкви въ дьячки и обязался 

 платить за него подати. Тѣмъ не менѣе за все время съ 1733 по 1742 гг. «какъ подушные, 

 такъ и прочіе по указамъ платежи брали въ ту вотчину съ него-жъ дьячка бездоимочно», 

 а въ 1742 г., по Брнказанію Аничкова, «оный же дьячекъ крестьянами его схваченъ былъ 

 и подъ карауломъ скованъ немалое время, и чрезъ немалое мучительство взяли съ него денегъ 

 50 рублей». Второй случай: крестьянинъ дворцовой Шелыпеданской волости Пошехон- 

 скаго-же уѣзда Тимо&ей Тихоновъ «по увольненію и по подпискѣ мірскихъ старостъ и 

 крестьянъ отъ подушнаго оклада» въ 1733 г. былъ произведен^ въ пономари, а его братъ 

 Василій Тихоновъ, неположенный при переписи въ подушный окладъ, въ томъ же году 

 былъ произведенъ въ дьячки. По вступленіи на престолъ Елизаветы названная волость 

 была пожалована гренадерамъ лейбъ-кампаніи; какъ доносилъ Синоду Арсеній, двое изъ 

 послѣднихъ, ЛиФановъ и Рыбаковъ, «съ тѣхъ имѣющихъ у себя о бытіи въ цер- 

 ковномъ причтѣ указы дьячка и пономаря, токмо по одному тѣхъ селъ крестьянъ за ними 

 написанію, требуютъ съ принужденіемъ во взятокъ себѣ немалаго платежа оброку и хотятъ 

 ихъ отъ показанныхъ церквей и отъ должностей отрѣшить и перевесть въ написанныя за 

 ними при тѣхъ селахъ деревни во крестьянство со угроженіемъ въ рекруты отдачею и дру^ 

 гимн несносными нападками приводятъ во всеконечное раззореніе». 



1 Прот. Синода 16 IV 1744 г., тамъ-же, лл. 84'— С, П. и P., II, 602. См. также О. А. С. 

 XXII, Л» 472. Далѣе въ О. А. С, XVI, As 412 приведенъ случай, въ которомъ три недѣйстви- 

 тельныхъ дьячка Ростовскаго уѣзда (АФанасій, Григорій и Федоръ Ларіоновы), написанные 

 при. первой ревизін за поручнкомъ Лодыженскимъ, были затѣмъ проданьГ послѣднимъ 

 оберъ-комиссару Бланкенгагену, какъ крестьяне. Въ декабрѣ 1736 г. они обратились къ 

 Синоду съ прошеніемъ о выключеніп ихъ изъ-за Бланкенгагена и объ опредѣленіи ихъ 

 дѣнствительньши дьячками: дѣло осталось нерѣшеннымъ. 



2 Нилъ Поповъ, В. Н. Татищевъ и его время, Москва, 1861, стр. 735. Подтвержде- 

 ніемъ словъ Татищева можетъ служить дѣло секретаря Новгородской консисторіи Литви- 

 нова, содержаніе котораго будетъ изложено мною въ работѣ, посвященной исторіи разборовъ 

 духовенства въ 18-мъ вѣкѣ. Ср. пост. Синода 5 XII 1743, П. и P., II, 500, и О. А. С, XX. 

 № 121. 



