— 911 — 



Начиная съ ХѴШ в. — съ академиковъ-иноземцевъ Баііера, Шлёцера и Круга — 

 и продолжая ХІХ-мъ, въ •Академіи не переставала пробиваться струя византійскихъ 

 изученій, хотя и не съ такой силой, которая давала бы увѣренность, что этимъ 

 изученіямъ обезпечена жизненность на продолжительное время. Такъ, не замечается 

 ни прямой преемственности академиковъ-впзантинистовъ въ 19 — 20 вв., ни соб- 

 ственно академическихъ научныхъ предпріятій, ни даже учрежденія каоедры Византпно- 

 вѣдѣнія. Слѣдуетъ ли здѣсь говорить, какъ печально могло отзываться это на 

 положеніи той области изученій, которая по важности и національно политическому 

 значенію занимаетъ первое мѣсто вслѣдъ за Русской псторіей. 



«Чтобы спасти отъ разрухи эту область, которой угрожаетъ серьезная опасность- 

 утратить связь съ прошлымъ, необходимо, чтобы Академія приняла нѣкоторыя экстрен- 

 ныя мѣры къ сохраненію и утвержденію въ ея средѣ традицій Византиновѣдѣнія. 

 И такъ какъ честью нахожденія въ составѣ Академіи я, конечно, обязанъ моимъ 

 спеціальнымъ работамъ по Византіи, то въ этомъ уже заключалось бы для меня и 

 поощреніе, и вмѣстѣ съ тѣмъ право предложить вниманію Отдѣленія способы по 

 охранѣ и дальнѣйшему развитію подразумѣваемыхъ традицій. 



«Годъ тому назадъ, въ XXII т. «Византійскаго Временника» я затронулъ 

 вопросъ о задачахъ Византиновѣдѣнія съ точки зрѣнія вновь накопившихся матеріа- 

 ловъ. Не можетъ подлежать сомнѣнію, что конецъ Македонскаго періода имѣетъ 

 капитальное значеніе въ развитіи основныхъ чертъ Византинизма. Это есть періодъ 

 завергаенія Византинизма столько же въ государственныхъ учрежденіяхъ, какъ въ 

 понятіяхъ и въ культурѣ тогдашняго общества, это есть законченный и самодовлѣющій 

 объектъ изученія. На него падаютъ обширныя энциклопедическія предпріятія, соеди- 

 ненныя съ редакторской деятельностью Константина Порфиророднаго, равно 

 какъ слишкомъ характерное для разныхъ учрежденій и лицъ стремленіе закрѣппть 

 ппсьмомъ или актомъ дошедшія до того времени и сохранившіяся въ практической 

 жизни обычаи и остатки старины, за дальнѣйшее сохраненіе коихъ можно было уже 

 опасаться. Имѣю въ виду также законодательные акты, связанные съ именемъ Льва 

 Мудраго, составленіе руководствъ для провинціальныхъ судебныхъ учрежденій, 

 обширныя предпріятія по приведению въ извѣстность и редактированію безмѣрно раз- 

 росшагося литературнаго матеріала сказаній о святыхъ. Все это движеніе имѣло 

 слѣдствіемъ обширныя археологическія предпріятія, которыя касались и весьма близ- 

 кихъ и дорогихъ наш. вопросовъ. Такъ, Константинъ могъ отыскать въ имперскихъ 

 архпвахъ и сдѣлать извѣстными первыя документальный данньш по нашей исторіи, 

 разумѣю оффиціальную запись — родъ дворцоваго журнала — о пріемѣ вешкой княгини 

 Ольги и ея свиты въ константинопольскомъ дворцѣ. Находимыми у Константина 

 извѣстіями выясняются первыя страницы Русской лѣтописи. Самые боевые вопросы 

 пашей исторіи, какъ норманнскій, какъ кприлло-меѳодіевскій или еще вопросъ о 

 договорахъ съ греками — не могутъ быть двинуты впередъ безъ изученія сохра- 

 ненныхъ Константиномъ архивныхъ матеріаловъ. Кто не знаетъ, наконецъ,. 

 что исторія славянъ вообще, а юго-западныхъ въ особенности, въ самыхѣ оенов- 



E 3 »J.cru Р. А.П. 15J8. 



