— 988 — 



Въ стихѣ 33 я читаю угцлат'. Въ папирусѣ отъ этого слова сохрани- 

 лось только yrjav', причемъ буква ц передѣлана изъ si. Что же касается 

 словъ йѵ аукоіѵцюі dafjbBiaa (на поляхъ варіантъ xfafteioa) х , то параллелями 

 къ этому выраженію могутъ быть Apoll. Arg. 2, 954: otidk ілвѵ ävdgcöv j 

 xr\v ys tio Ірьщщшіѵ sv ауноіѵгцві ddfiaoasv, и Q. Sm. 5, 526: f) ös ol ака- 

 /ndtrjiaiv vn аукооѵщаі öafislaa. 



Стихи 34 — 38. Привлеченные многоустой молвой дѣти подходятъ къ 

 Ликургу, который по минованіи перваго припадка безумія находится въ 

 состояніи сравнительная, покоя, хотя безуміе и продолжаетъ туманить его 

 разсудокъ. Не замѣчая этого, дѣти обнимаютъ отца, безсильно лежащаго 

 во прахѣ; его временная безпомощность кажется имъ показателемъ того, 

 что богъ, говоря словами Квинта Смирнскаго (5, 451 сл.). 



dato g)QSvöa rjös каі öoocov 

 йалйдаовѵ Mavirjv ßXoovgrjv яѵеіоѵоаѵ оХвФооѵ. 



Вся эта картина набросана въ напіемъ отрывкѣ съ достаточной нагляд- 

 ностью и силой выраженія. Она, такъ сказать, замыкаетъ собой первую 

 подготовительную стадію въ развитіи того наказанія, которое Діонисъ 

 наложилъ на Ликурга: Ликургъ уже безуменъ, но онъ еще не совершилъ 

 преступленія противъ своихъ близкихъ, — преступления, послѣ котораго 

 месть Діониса должна принять новую и уже окончательную Форму. 



Стихи, содержаніе которыхъ мною изложено, сохранились въ папирусѣ 

 почти полностью. Лакуны же, которыя имѣются на лицо, настолько незна- 

 чительны, что дополняются безъ всякаго труда, благодаря чему отдѣльныя 

 дополненія не нуждаются въ особомъ обоснованіи. Если на чемъ и слѣдуетъ 

 остановиться, то лишь па отдѣльныхъ выраженіяхъ, а также на выясненіи 

 литературныхъ параллелей. Такъ, прежде всего, стихъ 34: оі д' sotsl оѵѵ 

 d(pi%ovto л,оХѵуХыоао\ѵ\ д[іа] <ргціг}в напоминаетъ началомъ своимъ II. 

 4, 382: ol д' sjtsi оѵѵ &i%ovto, стихъ же 35: ägti vsov Xrjfovva лбѵоѵ %i%sxr\v 

 \Ашо\одуоѵ вызываетъ въ памяти II. 3, 394: цв %oqoZo ѵйоѵ Xrjyovta каШ- 

 £ш>. Переходимъ теперь къ частностямъ. 



Сочетаніе ägtt vsov (стихъ 37) есть, собственно говоря, тавтологія: 

 оба слова въ виду приблизительной одинаковости своего значенія какъ бы 

 покрываютъ другъ друга. Но во всякомъ случаѣ, само по себѣ сочетаніе 

 ägu ѵйоѵ не является чѣмъ либо необычнымъ. Напротивъ того, мнѣ кажется, 

 что для поздняго языка оно имѣетъ свой raison d'etre. И въ самомъ дѣдѣ, 

 нарѣчіе ägu, которое имѣетъ отношеніе и къ настоящему, и къ прошед- 



Ср. Theoer. 3, 44: ä de Віаѵѵоа ёѵ аулоіѵг)ШЬѵ ЫХіѵду. 



