— 1011 — 



наго Ѳемистокла у эпирскаго царя Адмета, разсказанпѳй Ѳукидидомъ, 

 I 136; но именно поэтому и было рѣшено, что Ѳукидидъ переносить на Ѳе- 

 мистокла старый миѳическій мотивъ — нросительство ТелеФа 1 . Находка, о ко- 

 торой рѣчь была только что, вмѣстѣ съ другими соображеніями даетъ намъ 

 возможность съ полной увѣренностью утверждать, что не Ѳукидидъ пере- 

 несъ на Ѳемистокла мотивъ ТелеФа 1 , а наоборотъ, Эсхилъ перенесъ па 

 "своего ТелеФа то, что случилось съ Ѳемистокломъ. А такъ какъ изгнанный 

 Ѳемистоклъ только въ 465/4 году нашелъ себѣ убѣжище при дворѣ Арта- 

 ксеркса и только съ этого времени могли возобновиться его сношенія съ 

 аѳинскими друзьями, то придется заключить, что «ТелеФЪ» Эсхила и съ нимъ 

 вся его «Агамемнонида» поставлена ок. 460 г., т. е. непосредственно 

 передъ Орестеей. - 



Теперь прошу обратить вниманіе па слѣдующее. Въ пародѣ «Агамем- 

 нона», первой трагедіи «Орестеи», Эсхилъ говорить о напутственномъ зна- 

 меніи, ниспосланномъ обоимъ Атридамъ при выступленіи изъ Аргоса — т. е. 

 именно въ тотъ моментъ, о которомъ говорилось въ «ТелеФѣ». Это знаменіе 

 Калхантъ толкуетъ въ смыслѣ гнѣва Артемиды на будущпхъ разрушителей 

 Трои — «какъ- бы богиня не потребовала отъ нихъ другой, страшной 

 жертвы I» Затѣмъ идетъ разсказъ объ Авлидѣ и жертвоприношеніи Ифи- 

 геніи; такъ 1)миѳопея «ТелеФа» указываетъ впередъ нашиѳопею «Ифигеніи», 

 и 2) пародъ «Агамемнона» евязываетъ воедино миѳопею «ТелеФа» и 

 «Ифигеніи»— новое доказательство трилогическаго единства этихътрагедій. 



0 прочемъ дѣйствіи ТелеФа можно говорить только предположительно. 

 Героемъ былъ, конечно, Агамемнонъ: откажи опъ ТелеФу — походъ на Трою 

 не состоится, такъ какъ ТелеФЪ былъ необходимымъ проводникомъ; такъ 

 возвѣстилъ Калхантъ. И онъ не прочь ему отказать. Но на его волю произ- 



1 Это мнѣніе съ большимъ жаромъ отстаиваетъ Виламовицъ (Aristophanes und Atlan 

 [1897] I 150 сл.): Ich bin an dem Glauben (въ достовѣрность разсказа Ѳукидида) irre geworden, 

 weil die Scene am Hofe des Admetos ein altes Sagenmotiv auf neue Personen Oberträgt: das ist 

 Telephos in Argos. Изображенное въ предыдущемъ примъчаніи развитіе'миѳа о ТелеФѣ 

 позволяетъ намъ побить Виламовица его-же оружіемъ: просительство съ ребенкомъ не при- 

 надлежитъ къ древнимъ чертамъ преданія; оно введено лишь Эсхиломъ. А что проситель- 

 ство Ѳемистокла было оригинально, просительство-же Теле*а у Эсхила — корія съ него, это 

 доказываешь одно, ло сихъ поръ, кажется, незамѣчснное обстоятельство: описывая проси- 

 тельство съ ребенкомъ, къ которому Ѳемистокхъ прибѣгъ, по совѣту эпирской царицы, 

 Ѳукидидъ прибавляетъ: у.аі [.isytorov іхётеѵ/ла гоѵго. Итакъ, просительство съ ребенкомъ — 

 мѣстный, эпирскііі обрядъ, неизвѣствый въ греческомъ мірѣ; дѣйствительно, сколько намъ 

 ни сохранено и миѳическихъ, и историческихъ гикесій — гикесія съ ребенкомъ не встрѣчается 

 нигдѣ. Нельзя поэтому сомит ваться, что она была оригинальной именно въ исторіи Ѳеми- 

 стокла, и что Эсхилъ перенесъ ее въ свою трагелію, чтобы почтить память героя своихъ 

 «Персов"ѵ>. _ 



Г!з2*еті.т РАН j.5'8. 



