— 1086 — 



въ эпоху реставраціи. Впрочемъ, нѣкоторые писатели того времени продол- 

 жали поддерживать прежнія начала и не спѣшили слѣдовать за новыми 

 вѣяніями; на такой почвѣ возникла, напримѣръ, попытка Дону выработать 

 цѣлую систему историческихъ знаній, всё еще довольно близкую, однако, къ 

 прежнимъ трактатамъ объ «искусствѣ писать исторію». 



До созыва Національнаго Собранія, въ бытность свою монахомъ 

 конгрегаціи Ораторіи, Дону уже напечаталъ разсужденіе о вліяпіи 

 Буало на Французскую литературу, въ которомъ онъ выступилъ сторон- 

 никомъ его направленія; но только послѣ эпохи великой Французской 

 революции, привлекшей его къ живому участію въ «организаціи Фран- 

 цузской республики», онъ предался мирнымъ научнымъ занятіямъ и, 

 вскорѣ послѣ реставраціи, приступилъ къ чтенію своихъ лекцій по 

 методологіи исторіи. Сдержанный Дону считалъ нужнымъ признавать 

 «священный авторитетъ богооткровепныхъ разсказовъ», начертанныхъ въ 

 священномъ писаніи или торжественно провозглашенныхъ церковью въ ея 

 постановленіяхъ; вмѣстѣ съ тбмъ онъ преклонялся, однако, передъ классиче- 

 ской школой древности, а также передъ «экспериментальной ФилосоФІей» 

 Бэкона и «просвѣщеніемъ» XVIII вѣка; съ послѣдней точки зрѣнія сблизив- 

 шись съ кружкомъ «идеологовъ», онъ скептически относился ко всякой 

 идеально или а priori конструированной исторіи, высказывалъ критическіе 

 отзывы объ эклектизмѣ и романтизмѣ, боролся со взглядами Кузена и 

 Гизо и т. п. Впрочемъ, Дону сознавалъ, что историкъ долженъ быть зна- 

 комъ съ «философскими системами»: въ концѣ своего «курса» онъ даже при- 

 ступилъ къ изложенію главнѣйшихъ изъ характеризующихъ ихъ напра- 

 влены — идеалистическаго или «созерцательнаго» и реалистическаго или 

 «экснериментальнаго». Съ похвалой отзываясь о попытке Канта дать цѣльное 

 пониманіе исторіи человѣчества, Дону всё- же отказывался примкнуть къ 

 «созерцательному» направленію и предпочелъ «экспериментальное». Въ свое 

 довольно расплывчатое пониманіе исторіи Дону включилъ, тѣмъ не менѣе, 

 разнородные элементы, свойственные обоимъ, и тѣсно связывалъ его, съ 

 «искусствомъ писать исторію»; онъ Формулировалъ понятіе о ней подъ влія- 

 ніемъ научныхъ, моральныхъ и эстетическихъ требованій, предъявляемыхъ 

 историческому изображенію. Въ самомъ дѣлѣ, подобно многимъ изъ болѣе 

 раннихъ писателей, Дону разумѣлъ подъ исторіей правдивый «разсказъ о 

 частныхъ поступкахъ и, въ особенности, о публичныхъ событіяхъ»; онадаетъ 

 картину судебъ одного человѣка или цѣлаго парода, одного или Иѣсколькихъ 

 вѣковъ; она регистрируетъ приключенія и революціи, среди которыхъ чело- 

 вѣческій родъ распространялся, цивилизировался или подвергался паденію; 



