— 1087 — 



она устанавливаешь «цѣпи причинъ и слѣдствій», образующихъ историческіе 

 процессы его прогресса или регресса. Вмѣстѣ съ тѣмъ Дону иолагалъ, 

 однако, что исторія имѣетъ моральную цѣнность: онъ не могъ представить 

 себѣ, какою была-бы исторія, если-бы она не была «экспериментальной мо- 

 ралью» и признавалъ ее облагораживающею «учительницей жизни». Съ такой 

 точки зрѣнія Дону подходилъ и къ тѣмъ обобщеніямъ, которыя дѣлаются на 

 основанін историческихъ данныхъ: полагая, что логика, въ приложены ея 

 къ исторіи, нужна для установленія истины, т. е. дѳстовѣрности или степени 

 вѣроятности показаній, онъ связывалъ мораль съ пользою, т. е. съ тѣмъ, 

 что относится къ частной или общественной нравственности, къ привычкамъ 

 и судьбамъ людей, къ ихъ соціальнымъ отношеніямъ и политическимъ учре- 

 жденіямъ: исторія поставляетъ Факты, знаиіе которыхъ получаетъ свое при- 

 ложеніе въ моральныхъ и политическихъ наукахъ; она выясняетъ есте- 

 ственныя склонности людей и тѣ измѣненія, которымъ онѣ подвергаются бла- 

 годаря воспитанію, обществу, проФессіи, правительству и общему успѣху 

 человѣческихъ знаній; она обнаруживаешь то непосредственное вліяніе, какое 

 мнѣнія и страсти, а за отсутствіемъ послѣднихъ, вкусы и чувства оказы- 

 ваютъ на дѣйствія людей; она выявляетъ болѣе или менѣе постоянныя со- 

 отношенія между поступками одного и того- же человека, дающія основапія 

 приписывать ему извѣстные привычки, или нравы, или характеръ; она пред- 

 лагаешь почерпнутый изъ опыта указапія, нужныя для цѣлыхъ націй и, въ 

 особенности, для ихъ правительствъ касательно политики, правила которой 

 должны быть основаны на общемъ интересѣ и согласны съ началами спра- 

 ведливости и гуманности; такимъ образомъ, исторія становится своего рода 

 «экспериментальной» моралью: она преподаетъ примѣры и опыты, пригод- 

 ные для того, чтобы пополнять знаніе души человѣческой и подтверждать 

 принципы и совѣты частной и публичной нравственности, которые должны 

 обусловливать и поведеніе отдѣльныхъ лицъ, и политику цѣлыхъ государствъ; 

 впрочемъ', сама исторія не высказываетъ такихъ принциновъ и совѣтовъ: она 

 только собираетъ Факты, подвергаетъ ихъ внимательному разсмотрѣнію и 

 стремится понять ихъ общее, значеніе. Напрасно смѣшивая обобщеніе съ 

 поученіемъ, Дону еще болѣе расширялъ свое пониманіе исторіи, когда, на- 

 ряду съ морализирующимъ ея характеромъ, приписывадъ ей и эстетическую 

 роль: историкъ долженъ выбирать сюжетъ, по крайней мѣрѣ, въ зародышѣ 

 содержаний матеріалъ для «драматическаго сочиненія» и обладающій един- 

 ствомъ и разнообразіемъ, т. е. гармоніей, а не монотоніей; онъ принуждеиъ 

 замѣнять ваучность своего изложенія художественнымъ изображеніемъ 

 Фактовъ и т. п. Вообще, пытаясь соединить довольно разнородный точки 



Извѣстія Р. А. Н. 1918. 74** 



\ 



ѵ 



