— 1131 — 



переселенія Данаи говорить въ пользу того, что такова была установленная 

 Асклепіадомъ традиція, а это было-бы невозможно, если-бы ея не давалъ 

 одинъ изъ обоихъ великихъ трагиковъ, обработавшихъ миѳъ о Данаѣ. 

 А такъ какъ Софоклъ ея навѣрное не давалъ, то необходимо предположить, 

 что ее въ противуположность своему сопернику выдвинулъ Еврипидъ. 



Это касается самой трагедіи. А теперь обратимся къ ея подложному 

 прологу, сохранившемуся въ Палатинской рукописи. 



Его Формальное сходство съ византійскимъ эксодомъ «Ифигеніи» бро- 

 сается въ глаза: то-же метрическое безграмотство, безцезурные стихи и 

 анапесты въ среднихъ стопахъ. Но насъ здѣсь интересуетъ его содержаніе. 



Прологистомъ выступаетъ Гермесъ, явное protatikon prosöpon, какъ 

 въ «Іонѣ»; итакъ, Фальсификаторъ хотѣлъ соблюсти прологическую манеру 

 Еврипида. И притомъ его вторую прологическую манеру: прологистъ, не 

 прибѣгая къ посредствующей Формѣ молитвы, откровенно обращается къ 

 публикѣ. Все-же его появленіе имѣетъ опредѣленную цѣль: онъ отправленъ 

 Зевсомъ сказать Данаѣ слово утѣшенія (ст. 45). Попутно онъ разсказы- 

 ваетъ зрителямъ предпосылку трагедіи ; состоитъ она въ слѣдующемъ. 



Акрисій вопрошаетъ дельФІйскаго бога о сынѣ. Ему Фебъ даетъ въ 

 отвѣтъ якобы «неразрѣшимое», на дѣлѣ-же очень прозрачное предсказаніе, 

 что сынъ суждееъ не ему, а его дочери, которой предстоитъ родить «кры- 

 латаго льва», будущаго владыку и аргосской и многихъ другихъ земель. 

 Услышавъ это прорицаніе, Акрисій «воздерживается отъ брака», т. е., 

 какь видно изъ дальнѣйшаго, отъ суируясескаго сожительства съ женой. 



Мы удивлены: что за странное недоброжелательство къ родному 

 внуку? Ужъ если ему сынъ не сужденъ — а этого онъ измѣнить не могъ, — 

 то онъ долженъ былъ радоваться такой благодати, дарованной его крови 

 въ лицѣ сына его дочери. А онъ дѣлаетъ все отъ него зависящее, чтобы 

 воспрепятствовать ея осуществленію, обрекая свой родъ на полное уничто- 

 женіеі . . . Но, конечно, составитель пролога по разсѣянности пропустилъ 

 главное: что этому внуку суждено убить своего дѣда. Это, дѣйствительно, 

 было грозное предвѣщанье. Не потому, что въ немъ заключалось сокра- 

 щеніе жизни вопрошающаго : пока онъ, человѣкъ уже немолодой, родитъ 

 дочь, пока эту дочь выдадутъ замужъ, пока ея сынъ иодростетъ, онъ, Ак- 

 рисій, уже съ избыткомъ достигнетъ положеннаго природой предѣла жизни. 

 Нѣтъ, но потому, что смерть отъ собственной крови была самой жалкой 

 изъ всѣхъ, которыя могъ испытать человѣкъ (Соф. А. 839 сл.). 



Но оставимъ на отвѣтсгвенности Фальсификатора эту неловкость. Ора- 

 кулъ полученъ; что дѣлаетъ Акрисій? Согласно сказанному, онъ воздержи- 



Нзвѣстіж Р. А. Н. 1918. 



