— 1148 — 



гдѣ онъ имѣетъ своей мишенью боговъ вообще и ихъ.управлепіе міромъ. 

 Затѣмъ настроеніе круто мѣняется — и тутъ прежде всего приковываютъ 

 наше вниманіе своимъ соотвѣтствіемъ другъ другу «Іонъ» и «Ифигенія Та- 

 врическая». Въ обѣихъ герои настроены вначалѣ очень враждебно нротивъ 

 Аполлона: страстной монодіи противъ него Креусы (Іонъ 859 сл.) соот- 

 вѣтствуетъ полное горечи замѣчаніе Ореста, что этотъ богъ для того и 

 услалъ его въ далекую Скиѳію, чтобы его гибель, а съ ней и опровер- 

 женіе его оракула, осталась неизвѣстной людямъ (Иф. Тавр. 711 сл.). 

 Но зрители драмы, слыша эти выпады, заранѣе знаютъ, что мятежные 

 люди не правы, а правъ всевѣдущій богъ, незримо и вѣрно ведущій со- 

 бытія къ ихъ благополучной развязкѣ. И этому настроенію примиренности 

 Еврипидъ останется вѣренъ до конца 1 ; оно будетъ у него наростать и при- 

 меть характеръ подлиннаго религіознаго экстаза въ обѣихъ посмертныхъ 

 трагедіяхъ. 



Тому же учитъ насъ и отношеніе Еврипида къ интрирѣ, точнѣе го- 

 воря, исторія ея медленнаго преодолѣнія. Вначалѣ мы видимъ торжество 

 интриги, будь то въ нежелательномъ для зрителя, будь то въ желательномъ 

 направлены. Таковы «Медея» (противъ Ясона и Креонта), «Ипполитъ» 

 (противъ ѵ Ипполита), «Андромаха» (Ореста противъ Неоптолема; въ этихъ 

 двухъ трагедіяхъ божество — Артемида, Ѳетида — огорчено удачею интриги, 

 но не можетъ ее предотвратить), «Гекуба», (противъ Полиместора) и въ 

 особенности «Электра» и «Елена». Затѣмъ насту паетъ переломъ. Въ этомъ 

 отношеніи особенно поучительно сравненіе «Елены» съ «Ифигеніей Таври- 

 ческой». Интрига побѣга доведена до виртуозности при поразительномъ 

 сходствѣ здѣсь и тамъ: недальновидный варваръ обмануть, герои находятся 

 на кораблѣ, все-удалось — но только въ «Еленѣ» они убѣгаютъ безпрепят- 

 ственно, причемъ поэтъ подчеркиваетъ, что имъ дается попутный вѣтеръ 

 (ст. 161 2) — въ «Ифигеніи Таврической» вѣтеръ, наобороть, гонитъ бѣгле- 

 цовъ обратно къ озлобленному царю, имъ предстоитъ жестокая казнь, интрига 

 въ послѣдній моментъ сорвалась: требуется вмѣшательство богини, чтобы 

 спасти обреченныхъ. И какъ здѣсь, такъ и въ «Іонѣ», въ «Орестѣ» бо- 

 жество въ рѣшающее мгновеніе вырываетъ нить дѣйствія изъ рукъ люд- 

 скихъ — это вторая полоса въ отношеніи Еврипида къ интригѣ. Третью 

 знаменуютъ «Ипсипила» и «Ифигѳнія Авлидская»: все устроено какъ слѣ- 

 дуетъ, спасеніе возможно благодаря Амл>іараю тамъ, Ахиллу здѣсь — но въ 



1 Потерянный трагедіи, поскольку мы о нихъ знаемъ, подтверждаютъ этотъ выводъ. 

 таковы въ особенности «Антіопа» и «Ипсипила» (обѣ въ 408 г.). 



