— 1151 — 



(Софоклъ III 337 сл.); ея героиней была Хрпсеида, пемогущая иначе 

 предупредить предстоящее братоубійство — выдачу Ореста на вѣрную смерть 

 его своднымъ братомъ Хрисомъ — какъ признаніемъ въ своей лжи. И, ко- 

 нечно, это была самая патетическая сцена — сцена между матерью и сы- 

 номъ, ея исповѣдь, откровеніе, что она зачала его не отъ Аполлона, а отъ 

 смертнаго отца — Агамемнона. 



Интересно, что отъ этой сцены тоже сохранился у Евриппда рудимен- 

 тарный мотивъ, правда не въ «Ифигеніи Таврической», а въ той трагедім, 

 которая уже выше (стр. 1148) представилась намъ ея родной сестрой, въ 

 «Іонѣ». И здѣсь ст. 1520 сл. герой допрашиваетъ свою мать, подлинно-ли 

 Аполлонъ его отецъ, или же она, зачавъ его отъ смертнаго мужа, для при- 

 крытія позора придумала этотъ свой бракъ съ богомЪ. 



Конечно «Хрисъ» не покрываетъ «Ифигенію Таврическую» такъ, какъ 

 напримѣръ «Электра» Софокла покрываетъ «Электру» того же Еврипида; 

 Софоклъ изобразилъ продолженіе того дѣйствія, которое Еврипидомъ по- 

 ставлено въ центръ трагедіи. Почему? Чтобы это понять, достаточно пред- 

 ставить себѣ Фабулу Еврипидовой трагедіи въ рукахъ Софокла. Интрига 

 побѣга, столь прельщавшая Еврипида — именно его, какъ доказываютъ на- 

 смѣшки Аристофана — не была въ духѣ Софокла, а безъ него одно «узианіе» 

 не наполняло трагедіи. Нуженъ былъ конфликтъ; Таврида его не давала; 

 Софоклъ сталъ слѣдить обратный путь своихъ героевъ — и у Лемноса встрѣ- 

 тилъ Хрисеиду. Остальное было для него ясно. 



ч 



X. 



Еще несколько словъ объ изобразительной традиціи. Робертъ въ ука- 

 занной статьѣ, убедительно доказалъ зависимость саркоФаговъ отъ «Ифи- 

 геніи Таврической» Еврипида, и я не думаю оспаривать этотъ результата 

 его изслѣдованія ; предложу только одну поправку. Онъ справедливо обра- 

 тись свое вниманіе на то, что Ѳоантъ среди своихъ скиѳскихъ подданныхъ 



можно спросить, что останется отъ драмы, если вмѣстѣ съ Ѳоантомъ исчезнетъ требованіе 

 о выдачѣ Ореста. «На своихъ скитаніяхъ Ореста съ Пиладомъ заносятъ (вѣтры?) къ 

 побережью Сминвы». Почему именно туда? Насколько это естественно для возвращающихся 

 изъ скиѳской Тавриды, настолько же это невероятно при всякихъ другихъ обстоятельствах!,. 

 Орестъ спасается по совѣту Пилада отъ Эриній въ храмъ Аполлона. Дальнейшее разшпіе 

 ergibt sich von selbst». Кому же всетаки выдается Орестъ? Эриніямъ? И въ чемъ угроза 

 братоубійства? И какъ узнаетъ Хрисъ Старшій, что Орестъ— сьтнъ Агамемнона? И нуконецъ, 

 къ чему эта насильственная атетеза? Просто для того, чтобы не было предшественницы 

 для «ИФигеніи Таврическом», т. е. ради постулата. 



Кзві.етіл Г. А.П. Ш8. 



