— 1168 — 



Діогшсомъ, пока, наконецъ, не приходить къ нему на помощь Гера и не 

 освобождаетъ его отъ Амвросіи, уготовляя ему въ грядущемъ долю сопри- 

 чтеннаго богамъ существа, котораго Арабы буд^тъ чтить вмѣсто Діониса l . 

 Но это должно быть въ грядущемъ, послѣ смерти Ликурга. При жизни же 

 за его богоборство Зевсъ наказываетъ его слѣпотой и превращаетъ въ 

 жалкаго, бездомнаго странника, переходящаго съ мѣста на мѣсто въ 

 поискахъ пристанпща. 



Въ такой Формѣ передана сага объ Амвросіи у Нонна. Для каждаго, 

 думается мнѣ, ясно, что эта сага стоить въ тѣсной связи съ сагой объ око- 

 вываніи Ликурга випоградомъ, — съ той сагой, которая, согласно нашему 

 предположенію, обязана своимъ появленіемъ послѣ - эсхиловской трагедіи. 

 Съ другой же стороны, мнѣ кажется, что сага о сковываніи богоборца 

 простою лозой должна быть ^въ силу своей безыскусственности древнѣе, 

 чѣмъ сага о сковываніи его лозой, въ которую чудесно превратилась одна 

 изъ спутницъ Діониса. И въ самомъ дѣлѣ, при наличности двухъ варіантовъ 

 пріоритетъ естественно долженъ принадлежать тому изъ нихъ, который 

 заключаетъ въ себѣ больше простоты и естественности, больше логичности 

 и меньше вымысла. Но такимъ является, конечно, варіантъ о сковываніи 

 Ликурга простой лозой, а не лозой персоноФицированной, ибо послѣднее 

 отзываетъ уже эллинистической склонностью къ метаморфозѣ. 



. Итакъ, я полагаю, что входящая въ миѳъ о ЛикургЬ деталь о «сковы- 

 ваніи» развивалась въ той градаціи, которая мною была указана, а именно: 

 сперва, по почину Эсхила, Ликургъ рисовался узникомъ, для котораго слу- 

 жило оковами мѣсто его заключенія, — пещера въ скалахъ Пангея. Затѣмъ, 

 послѣ - эсхиловская трагедія заменила эту подробность другою: для того, 

 кто не признавалъ даровъ Вакха и вырубалъ виноградныя лозы, наиболѣе 

 подход ящимъ наказаніемъ было нризнано окованіе его какъ разъ вино- 

 градной лозой, предметомъ его ненависти. Наконецъ, на порогѣ эллинизма 

 или, вѣрнѣе, александринизма (Асклепіадъ Трагильскій ?) мотивъ оковы- 

 ванія, хотя и удержанъ былъ въ миѳѣ, получилъ тѣмъ не менѣе новую, 

 болѣе замысловатую Форму, съ которой мы и знакомимся по «Dionysiaca» 



1 Ср. по этому поводу интересное замѣчаніе М. И. Максимовой (о. с. 280, прим. 1), 

 указывающей на то, что «свидѣтельство поэта покоится, какъ оказывается, на реальной 

 почвѣ», доказательствомъ чему служитъ какъ найденная въ Гебранѣ, въ Аравіи. вотивная 

 надпись (156 г. по Р. Хр.), «посвященная однимъ ветераномъ {)еа>і Лѵхойдусоі», такъ и другая 

 арабская надпись (132 г. по Р. Хр.), найденная въ ІІальмирѣ, — надпись, въ которой упоми- 

 нается арабскій богъ Chai'al Qaum — «богъ, не пьющій вина», являющійся противникомъ 

 другого арабскаго бога, Дизареса, resp. Діониса грековъ. См. Clcrmont-Ganneau, Eecueil 

 d'archeologie Orientale, IV, 395 слл. 



