— 1171 — 



версіи, еще недавно почти непзвѣстной, или, вѣрнѣе, затемненной недо- 

 молвками. 



Что же касается посмертной доли Ликурга, о которой говорятъ стихи 

 52 слл., то картина, посвященная ея изображенію, оказывается для насъ 

 безусловно новой, и тѣмъ болѣе интересной, что она, какъ мнѣ кажется, 

 покоится на довольно древней основѣ. Согласно этой картинѣ, Ликургъ 

 послѣ своей смерти не дѣлается сёѵаді^/моо dfiavdvoian, не дѣлается богомъ, 

 котораго ублажаютъ жертвами. Нѣтъ, онъ нисходить въ страну «безбож- 

 ныхъ», ев x&qov dvoosßücov, и на его долю, по рѣшенію Зевса Кроніона, 

 выпадаетъ вѣчный и притомъ безцѣльный трудъ: Ликургъ долженъ напол- 

 нять водой дырявую бочку, изъ которой вода «струится вновь въ область 

 Аида». На первый взглядъ, подобное наказаніе въ примѣненіи къ Ликургу 

 кажется страннымъ и какъ будто необъяснимымъ, — но только на первый 

 взглядъ. При ближайшемъ же разсмотрѣніи такая кара является строго- 

 мотивированной и стоящей въ тѣсной связи съ религіозными представленіями 

 грековъ о загробной судьбѣ всякаго нечестивца. 



Уже на картинѣ Полигнота въ ДельФахъ, изображающей подземный 

 міръ, Фигурируете дырявая бочка, въ которую съ помощью разбитыхъ че- 

 репковъ принуждены вливать воду оі oti ігеііѵгціёѵоі, ol vä досо/иеѵа 'EXev- 

 оЫ ёѵ ovösvöo &ё[л£ѵоі Хбусоі, какъ говоритъ Павсаній 1 . Эта элевсинская 

 сага, воспроизведенная Полигнотомъ на его картинѣ, была затѣмъ воспри- 

 нята Орфиками, которые перенесли участь, уготованную для «непосвящен- 

 ныхъ» въ Елевсинскія мистеріи, на dvöoiot и ädtxoo. Ср. Plat. Rep. II, 363 d: 

 tovo de ävoaiovo av xai döixovo eio щХбѵ.пѵа xatOQVtvovoiv ev "Aiöov xai 

 xooxivcot vöcoq dvayxd^ovoc орёдеіѵ. Если мы сопоставимъ два этихъ ученія, 

 изъ которыхъ второе обязано своимъ образованіемъ первому 2 , съ данными, 

 заключающимися въ сагѣ о Ликургѣ, то у насъ получится слѣдующій вы- 

 водъ, прекрасно объясняющій причину посмертнаго наказанія богоборца. 

 Съ одной стороны, Ликургъ, вступающій въ борьбу съ богомъ, оказывается 

 ävöaioö (ср. слова нашего гимна dvögdoi ftsiofidxoiot), съ другой же стороны, 

 какъ человѣкъ, не признающій таинствъ Діониса и не посвященный вънихъ, 

 онъ есть аѵёХеотоо и аріщгоо, есть лицо, стоящее вдали отъ тёХг) бога, отъ 

 его мистерій. Но слово teXoa, обозначая «таинство», обозначаетъ вмѣстѣ 



1 Paus, X, 31, 9, 11. Ср. Plat. Gorg. 493 b.: cba тсоѵ tv "Аідоѵ о-бтоі йЫмогатоі äv 



віеѵ ol й(л,щтос xai cppQolsv eia xov zstQrjßevov тѵійоѵ vöcoq ітедыі хоютш xoömvcdi. Xen. 

 Oecon. VII, 40. Arist. Pol. VI, 3, p. 1320 a 32. 



2 Roh de 4 , Psyche, I, 326 слл. 



Нзвѣстія F.A.H. 1918. 



