— 1175 — 



этой сильно пострадавшей колонки видно, что торжество бога было связано 

 съ какимъ-.то чудомъ, — повидимому, съ внезапнымъ измѣненіемъ той страны, 

 въ которой происходила борьба. Знакомая Ликургу мѣстность испытывала 

 какія-то превращенія: сначала изъ пустынной она становилась цвѣтущею, 

 а затѣмъ снова принимала свой обычный видъ. Однимъ словомъ, путемъ 

 чудеснаго миража Ликургу дѣлалось первое предостережете, подобно тому, 

 какъ у Нонна производимое Посидономъ землетрясеніе должно было служить 

 для Ликурга своего рода устрашающимъ знаменіемъ(Біоп. 21, 90 слл.), — 

 подтвержденіемъ недовольства боговъ и доказательствомъ ихъ необорной 

 силы. Такъ и понимаетъ все происходящее Ликургъ нашего гимна. Неда- 

 ромъ охватываетъ его душу «великая робость» и смущеніе. Между тѣмъ 

 чудо не остается простымъ, наводящимъ удивленіе чудомъ. Предъ глазами 

 Ликурга появляется самъ виновникъ испытаннаго имъ миража, — появляется 

 Діонисъ и притомъ не въ человѣческомъ, но въ божественномъ образѣ. 

 Такъ, вѣроятно, и надо понимать слова äyXaov övta, — слова, которыя, въ 

 свою очередь, позволяютъ думать, что прп первомъ появленін бога, при пер- 

 вой его эпиФаніи, богъ имѣлъ видъ простого человѣка, какъ имѣетъ онъ его 

 и въ «Эдонянахъ» Эсхила, и въ «Вакханкахъ» Еврипида, и въ «Ликургѣ» 

 Нэвія и, наконецъ, въ Dionysiaca Нонна Панополитскаго. Это появленіе 

 бога, грядущаго въ славѣ, потрясаетъ Ликурга. Сѣкира падаетъ - изъ его 

 рукъ. Онъ словно нѣмѣетъ, и только одно дѣлается для него безусловно 

 яснымъ: близость расплаты за проявленную недавно богоборческую смѣ- 

 лость. Тѣмъ временемъ Діонисъ приближается къ своему врагу, и въ этотъ 

 моментъ, какъ бы намекая на божественность сына Ѳіоны, Зевсъ ниспо- 

 сылаетъ громъ и молнію, то есть тѣ признаки, съ которыми связано было и 

 самое рожденіе Діониса. 



Такъ изложена въ гимнѣ картина появленія бога,, идущаго карать 

 нечестивца, отрицателя діонисовскаго культа, обидчика, наложившаго руки 

 и на самого бога, и на его исконныхъ спутниковъ, мэнадъ и сатировъ, 

 которые, по волѣ Діониса, и являются теперь первыми карателями Ликурга. 

 Вѣдь это они нападаютъ на послѣдняго съ ѳирсами въ рукахъ, т. е., иными 

 словами, имъ поручается обязанность физическаго воздѣйствія, тогда какъ 

 право воздѣйствія духовито остается за самимъ богомъ, очемъ и говорится 

 затѣмъ въ двухъ послѣдующихъ колонкахъ. 



Я остановился съ опредѣленною цѣлью на выдѣленіи этихъ двухъ мо- 

 ментовъ въ картинѣ наказанія Ликурга, такъ какъ считаю эту деталь, под- 

 черкнутую авторомъ гимна, въ высшей степени выгодной для оцѣнки его 

 таланта. Независимо отъ того, какимъ обращикамъ слѣдовалъ онъ въ своемъ ~ 



ПзвѣстіяР. А. Ж. 1918. 



