—1176 — 



язложеніи, уже тотъ Фактъ, что онъ подчеркнулъ вышеуказанную деталь, 

 служить къ его чести. И въ самомъ дѣлѣ, онъ не нанизываетъ эффекты чисто 

 механическимъ путемъ, какъ дѣлаетъ это Ноннъ при описаніи борьбы Ли- 

 курга съ Амвросіей. Нѣтъ, онъ старается установить извѣстную градацію 

 въ слѣдованіи ЭФФектовъ одинъ за другимъ, и не просто сгущаетъ ихъ, но 

 усиливаетъ ихъ, такъ сказать, психологически. Его Ликургъ не предста- 

 вляетъ собой чего-то сверхчело вѣческаго, какого-то полубога, котораго не 

 могутъ сломить Физическія и нравственный мученія, какъ видимъ мы это у 

 Нонна. Ликургу нашего гимна чуждо излишнее величіе. Онъ не стоить на 

 котурнахъ. Даже присущее ему упорство сламывается постепенно подъ 

 вліяніемъ испытываемыхъ имъ мукъ, и передъ нами рисуется, въконцѣ кон- 

 цовъ, страдающій человѣкъ, познавшій скверну грѣховную, но познавшій ее 

 слишкомъ поздно для того, чтобы можно было ему разсчитывать на про- 

 щеніе со стороны оскорбленнаго божества. Правда, весь этотъ градаціон- 

 ный переходъ отъ одного ощущенія къ другому не получилъ подъ рукой 

 поэта надлежащего завершенія. Мы видимъ передъ собой скорѣе удачный 

 планъ, чѣмъ удачное исполненіе. Но, во всякомъ случаѣ, хорошо и то, что 

 авторъ хотѣлъ построить нѣчто болѣе или менѣе оригинальное, хотѣлъ 

 отойти отъ гимноваго трафарета, хотѣлъ ввести въ гимнъ драму. Къ сожа- 

 лѣнію, его творческія силы оказались недостаточными для выполненія поста- 

 вленной имъ задачи. Въ его распоряженіи не оказалось ни достаточно яркой 

 рѣчи, ни достаточно выпуклыхъ образовъ. Передъ нами скорѣе контуръ, 

 который еще надо заполнить красками, чѣмъ готовое поэтическое произве- 

 дете. И это общее впечатлѣніе какъ будто подтверждается и отдѣльными 

 деталями. Возьмемъ, напр., языкъ. Прежде всего, какъ это явствуетъ уже 

 изъ моего комментарія, мы напрасно стали бы искать у поэта какой бы тони 

 было самобытности въ выборѣ словеснаго матеріала, въ построеніи фразъ, 

 въ подборѣ сравненій. Во всемъ этомъ онъ старается быть какъ можно 

 ближе къ Гомеру, къ _этой сокровищницѣ послѣдующаго эпическаго творче- 

 ства. И ему, дѣйствительно, удается достигнуть одного, а именно, простоты 

 и ясности. Но помимо этого есть у него и другое достоинство. Онъ "избѣ- 

 гаетъ ненужной учености, которой такъ грѣшатъ александрійскіе поэты, 

 избѣгаетъ примѣненія рѣдкихъ словъ, сложныхъ и путанныхъ конструкцій, 

 необычныхъ эпитетовъ. Сознавая ограниченность своихъ силъ, онъ не пы- 

 тается затуманивать ее ненужными и дешевыми блестками. Онъ стоить въ 

 данномъ случаѣ на правильномъ пути: онъ даетъ то, что можетъ дать, — не 

 больше, но даетъ зато нѣчто естественное, отнюдь не ходульное и, во всякомъ 

 случаѣ, не напыщенное и не вымученное. Однако, для поздняго поэта, како- 



