обрааом!.. 110СЛІ) ііеі)ііыхі. с.іовъ, m, силу котирыхъ ра.итца ~ме;і:лу пси- 
хическими ciiocoûHdCTMMH жніютпыхъ и человіііса „качестненная" и ,,ііі)іін- 
цпіііалыіая". оказывается, что рниинца заключается лишь въ томъ, что 
душа ;і:іпютныхъ обиаруживаеть только особсинуи) силу въ границах!, 
инстинкта. Что ;ке можетъ изъ этого слѣдовать. как ь не то, что, зиачи іъ 
ей свойственно и все, что лежитъ за продьлами пнстипкта, но только 
развито въ болѣе слабой степени. Такъ иио дѣйстиите.'іьно и выходить 
изъ зак.тіочительныхъ словь автора, гдѣ онъ говорить, чти особенность 
человѣка составляеть только „иолноіа развитія всѣ.п, сшоринъ к всіъхь 
отдѣловъ души". Далѣе: „Души различныхъ животных ь — »то какъ-бы 
рядъ иробныхъ эті()Д0В7> и набросковт. для булуиіей — имѣющей когда-то 
прійти, души. Такой душой, поистипѣ. является челічіііческая дуніа. Въ 
ней скоицентрированы, объединены и развиты всѣ отдѣльные этюды, 
образцы которыхъ вь зачаткь залол;епы въ дуигЬ животныхъ". 
Но какая же иослѣ этого будетъ тутъ качественная разница'- По;іа- 
гаю. логика требуетъ признать, что въ такомь случаѣ разница будетъ 
только количественной. Но прав ь ли проф. С и к о р с к і й, приписывая 
животпымъ таклсе и исихическія способности, стоящія выше инстинкта? 
Для этого мы должны обратиться къ его частному разсмотрѣнію душев- 
ной жизни отдѣльпыхъ животныхъ групп ь. Къ солсалѣнію, придерживаясь 
программы журнала, приходится ограничиться въ этомъ отношепіи од- 
ними насѣкомыми. 
Въ отношеніи ичелы авгорі> говоритъ о бѣдности ея ума, слѣдова- 
тельпо, вообще признаетъ существовапіе у нея ума. хотя въ пользу этого 
.мнѣпія онъ и не приводнтъ ни одного <['акта. „ІѴЬдность ума пчелы, какь 
п ума муравьинаго, выясняется изъ того факта, что пчелѣ недоступна 
способность лнчнаго знакомства съ товарищами по улью: существуеть 
только суммарное, валовое различоніе „своихъ огт> чужихъ", руководи- 
мое „чувствомъ обонянія". Это совершенно вѣрно, и на такой-же характеръ 
отношенія къ своимъ и чужимъ авторъ указывает!, и у муравьевъ, между 
тѣмъ у послѣдних ь онъ видитъ не только зачатки ума, но даліе зачатки 
„высшихо чувство". Онъ говоритт.: „Потерявпіаго ногу или увязшаго му- 
равья товарищи тащатъ въ гнѣздо, мелсду тѣмъ какь, напримѣръ, муха смо- 
трптъ безучастно на гибнущую, подобную ей муху и не только не оказы- 
ваетъ ей помощи, ио проходитъ мимо и ничѣмъ не обнаруживаетъ, что она 
понимаетъ несчастье и сочувствуетъ страждущему". На это долліно воз- 
разить, что увязшаго сотоварища муравьи никогда не спасаютъ; что же 
касается того, что они тащатъ въ гнѣздо сотоварииіа, потерявпіаго ногу, 
то они носятъ очень часто (въ особенности Foi-mica rufibarbis) и совер- 
шенно здоровых ь, и нѣтъ никакпхъ основапій далее для того, чтобы пред- 
полагать, что они вообще заглъчають пораненіе, не говоря уже о суще- 
ствованіи у нихъ „высшпхь чувств ь". 
Умъ авторъ опредѣляетъ какъ „способность установить (на осно- 
ваніи новыхъ впсчатлѣній) рядъ новыхъ ассоціацій для рѣшенія кон- 
кретной задачи" (стр. 329). Вслѣдъ за этимъ излагается опытъ Леб- 
б о к а, цѣль котораго заключалась въ томъ, чтобы установить — спо- 
собны ли муравьи рѣшпть такую конкретную задачу. Оказалось, что не- 
способны. Между тѣмъ, вмѣсто того, чтобы признать, что этотъ опыть 
указываетъ на отсутствіе ума, авторъ всетаки признаетъ его существо- 
ваніе („не могли дойти до этого своимъ умомъ"), только говоритъ, что 
муравьи очень „тупоумны", т. е., молпіо бы выразиться иначе — обладаютъ 
ничтолснымъ умомъ. 
Къ сожалѣнію, далге краткое разсмотрѣніе отношенія взглядовъ ав- 
тора ко взглядамъ, существующимъ въ новѣйшей литературѣ по психі- 
логіи животныхъ, слишкомъ увеличило бы размѣры этой библіографичс- 
ской замѣтки. Вообще въ излол:еніи автора не обнаруживается строгого 
разг]іаниченія инстинкта и ума, благодаря чему является сбивчивость. 
Л. Караваева (Кіегъ). 
Revue Russe d'Enloni. li)OJ Л1 6. (Décembre). 
