ВОСЬМОЕ ОЧЕРЕДНОЕ соБРАШЕ 24 НОЯБРЯ 1902 г. хы 
^ Съ нашей человѣческой точки зрѣнія прежде всего напра- 
і шивается сужденіе по аналогіи съ нами: брошенвые мною въ тем- 
, ную камеру муравьи, обнаруживши присутствіе помѣшенія, удоб- 
I наго для помѣщенія личинокъ, прежде всего сообш.аютъ объ этомъ 
своимъ товарищамъ, внося ихъ въ камеру или же кладя у входа 
и такпмъ образомъ указывая имъ на сдѣланную находку, а тѣ, въ 
I свою очередь, передаютъ объ этомъ другпмъ. - Но, не' говоря о 
^ томъ, что при указанномъ объясненіи мы очень смѣло допускаемъ 
у муравьевъ довольно сложный ходъ мысли, мы пока іювсе не 
вынуждены принять указанное объясненіе. Инстинкты, или слож- 
ные рефлексы, у различныхъ муравьевъ различны. У большинства 
видовъ темнота является побужденіемъ для внесенія въ нее личи- 
і|нокъ, у другихъ, какъ, по моимъ наблюденіямъ, у І^огтгса дадаіез, 
ілш внесенія личинокъ и рабочихъ; отчего не предположить «о 
отношенію къ І^огшгса ргаіепзіз, что у нея темнота является по- 
бужденіемъ для переноски главнымъ образомъ рабочихъ? Конечно, 
]для колоніи важнѣе раньше перенести беззащитныхъ личинокъ, но 
(вѣдь инстинкты бываютъ болѣе совершенные и менѣе совершен- 
ные. Насъ можетъ смутить какъ намекъ на сознаніе то обстоятель- 
|Ство, что нѣкоторые рабочіе клались только у входа, что имъ какъ 
бы только указывалась дорога въ гнѣздо, но дѣло въ томъ, 
что у той же і^. ргаіепзгз то же самое иногда дѣлалось и съ ли- 
чинками: онѣ клались ииогда у входа въ гнѣздо и ихъ вносили 
потомъ другіе рабочіе. 
Въ старое время о дѣйствіяхъ животныхъ, не мудрствуя лу- 
каво, судили по аналогіи съ человѣкомъ и теперь еще наука не 
освободилась вполнѣ отъ такого отношенія къ вопросу. Въ настоя- 
щее время большинство изслѣдователей стало относиться къ одѣнкѣ 
психйческихъ способностей животныхъ болѣе критически. 
Мы не будемъ здѣсь касаться высшихъ животныхъ; мы огра- 
ничимся насѣкомыми. 
Дѣятельность многихъ порепончатокрылыхъ, въ особенности 
зогдБигающнхъ замѣчательныя постройки, вызывающія наше удив- 
іеніе своимъ совершенствомъ, кажется на первый взглядъ вполнѣ 
зазумной, сознательной, но стоитъ только вмѣшаться въ работу 
іасѣкомаго экспериментатору, нарушить обычный естественный 
адъ работы— и пелена сознательности спала,— передъ нами дѣя- 
'ельность автомата. 
