— XXVII — 
казѣ, на Дунаѣ, въ Севастополѣ я видалъ сотни разнообразныхъ ранъ, 
начиная отъ самыхъ страшныхъ цынготныхъ до всевозможныхъ воспа- 
лптельныхъ, переходящихъ въ настоящую гангрену. Что же касается 
до ужалѣній насѣкомымп, независимо отъ лично испытанныхъ ужаленш, 
я почти ежегодно вижу ихъ при подборкѣ меду у себя въ деревнѣ въ 
довольно обшнрныхъ размѣрахъ; они ничего общаго не имѣютъ съ 
оппсаннымъ мною фактомъ. 
Многократно видѣлъ я и даже самъ пользовалъ ужаленныхъ змѣею 
(Ѵірега Ъегиз)^ но въ этохъ случаяхъ явленія болѣзни не походили 
на то, что я наблюдалъ при ужаленіи мухою. Покойный нашъ сочленъ 
В. И. Мочульскій, очень много путешествовавшій по всей Россіи и 
бывшій серьезнымъ наблюдателемъ, положительно высказался по этому 
предмету въ томъ же смыслѣ какъ и я. Наконецъ самъ Академпкъ 
Миддендорфъ, на стр. 65 сочиненія своего о Барабѣ, прпводитъ такой 
же фактъ испытанный имъ лично. Для меня этихъ трехъ фактовъ 
очень достаточно, чтобы положительно заключить, что зараза можетъ 
быть переносима слѣпнями и жалицами на живые организмы. 
Докторъ Моравицъ приводптъ между прочпмъ то возраженіе, что 
если бы переносъ сибирской язвы мухою на человѣка былъ возмо- 
женъ, то случаи заболѣванія были бы гораздо чаще, ибо мухи прони- 
каютъ своимъ жаломъ до самыхъ кровяныхъ сосудовъ. Въ прошломъ 
году, не только въ Петербургѣ, но и во всей Европѣ повторялся фактъ, 
что самая лучшая оспа была прививаема одному и тому же человѣку 
много разъ, и не принималась, п только на пятомъ или даже шестоаіъ 
разѣ принялась, а ланцетъ при прпвивкѣ оспы проходитъ глубже въ 
тѣло, чѣмъ муха своимъ жаломъ. Въ прпродѣ есть сто.лько явленій не- 
объяснпмыхъ или лучше сказать еще неизвѣстныхъ положительно, 
что подъ общій законъ подвести всего невозможно. 
Я предполагалъ, что тамъ, гдѣ есть гніющія жпвотныя тѣла, уку- 
шеніе мухи можетъ быть опаснымъ, не зная чѣмъ и какъ это объяс- 
нить. Академпкъ Миддендорфъ объяснплъ это удобопонятно такъ, что 
ядъ пострѣла можетъ быть перенесенъ мухою только съ жпваго, но 
больнаго организма или съ только что околѣвшаго, неуспѣвшаго еще 
остыть. Это мнѣніе я въ полнѣ раздѣляю, какъ единственное объяс- 
няющее переносъ яда мухою на живой органпзмъ, и отказываюсь отъ 
своего первоначадьнаго. 
