— 107 — 
равьиыое золото >, кавъ иереводятъ «пайпилика>, оо нашему 
разуліѣнію, можетъ относиться либо къ происхожденію или 
способу добыванія этого металла, къ формѣ его крупинокъ, 
либо наконецъ означать какое нибудь его качество, цвѣтъ и 
т. п. Первое значеніе было бы впрочемъ довольно безсмыслен- 
ное, второе невѣроподобно, третье же требуетъ нѣкотораго объ- 
ясненія. 
Что для означенія извѣстпои добротности золота или -только 
наружеаго вида металла, можетъ употребляться слово произ- 
водное отъ названія насѣкомаго, для этого достаточно будетъ 
вспомнить о словахъ «червонное золото >, *ѵегті^1іо>, «ѵегтеіЬ 
(золоченое серебро) и т. п., которыя всѣ происходятъ отъ 
червь, ѵегтк. Оба эти слова, въ обширномъ смыслѣ, означа- 
ютъ безразлично и червь и насѣкомое, въ болѣе тѣсномъ же 
червецъ, Соссиз, преимущественно, получаемое отъ него ве- 
щество, кермесъ, кармезинный цвѣтъ. Русскій языкъ, какъ 
нзвѣстно, чрезвычайно богатъ словами подобными « черви >, 
ічервленица», <чермное> и др., въ коихъ преобладаетъ именно 
послѣднее значеніе. 
Изложеніе всего сочетаеія понятій о красномъ, о цвѣтѣ 
огня и о блескѣ металла, постепенно выработавшихся изъ 
одного первоначальнаго ощущенія яркости, не входитъ въ 
кругъ нашей статьи. Но самый фактъ существованія такой 
связи между представленіями о червѣ и золотѣ, встрѣчающейся 
на многихъ языкахъ, способенъ возбудить вопросъ: не въ 
особенностях ь ли строя тибетскаго языка, на которомъ, мо- 
жетъ быть, «муравей* заступаетъ мѣсто ѵегтіз въ самомъ об- 
щемъ значеніи этого слова, или же въ многознаменательности 
слова «пайпилика» слѣдуетъ искать ключъ къ загадкѣ, которую 
представляетъ для насъ смыслъ въ словѣ «муравьиное золото >? 
