дѣла гусеница, сколько я помню, именно этой бабочки, я за- 
мѣтилъ въ тоже время довольно крупнаго и очень ярко рос- 
писаппаго наѣздника, который приблизился къ гусеницѣ, но 
едва только коснулся ногами ея тѣла, какъ вдругъ гусеница 
выпустила шелковую нить и повисла па ней по крайней, мѣрѣ 
на аршипъ отъ заключавшаго ее листа яблони. Тотчасъ 
же полетѣлъ за нею по направленію шелковой нити и на- 
ѣздникъ и, укрѣпившись двумя парами переднпхъ ногъ голо- 
вою внизъ па тѣлѣ гусеницы, которая оставалась въ совер- 
шенномъ спокойствіи, вытянулъ довольно далеко вверхъ по 
нити последнюю пару своихъ ногь. Кромѣ нѣкотораго дви- 
женія одной изъ заднихъ ногъ, чрезъ одинаковые промежутки 
времени, ничего другаго у наѣздника мною не было замѣ- 
чено и только чрезъ нѣсколько минутъ, когда я увидѣлъ, что 
гусеница оказалась уже на полдорогѣ къ листу, на кото- 
ромъ впсѣла, я понялъ въ чемъ дѣло. Лѣвой ногой послѣд- 
ней пары наѣздникъ описывалъ маленікій кругъ и затѣмъ 
снова укрѣилялъ ногу на шелковинкѣ; вслѣдствіе такого по- 
стоянно повторявшагося движенія, шелковинка на которой 
висѣла гусеница ложилась кольцами на членикахъ лапки ноги 
описывавшей кругъ и вслѣдствіе извѣстнаго устройства чле- 
никовъ лапки у насѣкомыхъ, крѣпко на ней удерживались. 
Благодаря такому маневру шелковая нить постепенно укора- 
чивалась, а гусеница (подобно ведру воды изъ колодца) под- 
нималась все выше и выше къ листу. Въ то же время су- 
ставы лѣвой плюсны покрылись какъ бы шелковымъ чехли- 
комъ состоявшимъ изъ множества мелкихъ кружковъ шелко- 
винки намотанныхъ насѣкомымь. Такимъ образомъ, гусеница 
въ концѣ концовъ достигла почти до средины листа, съ ко- 
тораго была пущепа ею нить и продолжала оставаться въ 
совершенномъ покоѣ, какъ бы мертвая. Окончивъ свой труд- 
ный маневръ и убѣдившнсь въ прочномъ положеніи своей 
жертвы на листѣ, ваѣздникъ сталъ освобождать свои лапки 
отъ шелковыхъ нитей быстрымъ потирапіемъ одной ноги о 
