— 77 — 
сознавая ясно одно только полнѣйшее свое безсиліе въ борьбѣ 
съ этою «живою безконечностію> , суевѣрный народъ вездѣ 
и во всѣ времена любилъ приписывать подобный явленія 
непосредственному дѣйствію сверхъестественныхъ силъ, и, 
совершенно послѣдовательно, ожидать помощи въ бѣдѣ своей, 
не отъ человѣческой хитрости, а отъ сотворенія чудесъ. 
Въ лѣтописяхъ же народовъ изъ поколѣнія въ поколѣніе 
и изъ вѣка въ вѣкъ, передаются сказанія о страшныхъ бѣд- 
ствіяхъ, постигшихъ ту или другую страну отъ подобныхъ 
нашествій насѣкомыхъ, но, до новѣйшаго времени, мы не на- 
ходимъ въ нихъ ни малѣйшихъ свѣдѣній о какихъ либо ра- 
ціональныхъ противъ того принимаемыхъ ыѣрахъ, или хотя 
бы только слѣдовъ безпристрастиаго обсуживанія самаго явле- 
нія. Свѣдѣнія же болѣе точныя о предметахъ природы, ко- 
ими уже въ раннія историческія эпохи старались обогащать 
свое знаніе тѣ немногіе, для которыхъ изученіе природы 
составляло внутреннюю потребность, для толпы, руководимой 
суевѣрными понятіями, по большей часіи пропадали безслѣдео. 
Такъ напр. уже Аристотелю извѣстно было, что саранча 
перелетная, [Оесіірооіа тгдгаіогіа X.), его ЛШІаЪиз, кладетъ 
яички свои на необработанныхъ поляхъ (« почему > говоритъ 
онъ, <ея много въ Киренаикѣ>), что яички эти пор- 
тятся отъ продолжительныхъ дождей, что засуха, напротивъ, 
способствуетъ ихъ развитію, а слѣдовательно и распложенію 
саранчи *). 
Этою простою истиной, высказанною Аристотелемъ 
болѣе 2,000 лѣтъ тому пазадъ, между прочимъ объясняется: 
почему напр. въ средней Европѣ саранча, появлявшаяся въ 
ней отъ времени до времени, иногда, мѣстами, могла дер- 
жаться года 2 — 3 сряду, но не могла вполнѣ акклимато- 
ваться, а слѣдовательно никогда не можетъ обратиться въ 
тотъ страшный бичъ народнаго хозяйства, какимъ она сдѣ- 
*) См. Зипйеѵаіі: Віе ТЬіегагІеп (іев Агівіоіеіез. ІІеЪегз. аиз (і. 8сЬ\ѵе- 
аіБсЬеп. ЗіоскЬоІш, 1868, р. 198, № 11. 
