12 
развитія своего и совершенства. Картины этѣ образу- 
ются не только отъ искаженія и превращенія ближай- 
шихъ къ зрителю незначительныхъ предметовъ, обра- 
щеніемъ какой-нибудь былинки въ огромное дерево, 
щетки ковыла въ кустъ или цѣлый холмъ, нѣсколькихъ 
кусточковъ въ цѣлый лѣсъ, а насыпной кучки передъ 
норкой землеройки въ холмы и горы, но нерѣдко даже, 
если состояніе воздуха этому благопріятствуетъ, на 
самомъ краю небосклона встаютъ неожиданно холмы и 
горы, удаленные еще въ сущности на какую-нибудь 
сотню верстъ. Иногда вдругъ, съ перемѣною обсто- 
ятельствъ, на пр. въ минуту восхода солнца, все это, 
словно спускаясь ниже круга зрѣнія, исчезаетъ какъ 
волшебный призракъ: такъ на пр. усматриваемъ иногда 
отвѣсный берегъ Усть-Урта, собственно Чинкъ, на не- 
обычайно великое разстояніе, въ видѣ покрытыхъ ту- 
маномъ горъ, что въ особенности случается до восхода 
солнца. На зтомъ обманѣ основано не только названіе 
Туманныхъ горъ , данное казаками сѣверному Чинку, но 
и помѣщеніе горъ этѣхъ, вовсе несущестующихъ, на 
прежнихъ картахъ. Такъ на пр. гора Богдо, въ землѣ 
Волжскихъ Калмыковъ, представляется путнику сначала 
въ большомъ отдаленіи, на воздухѣ; потомъ основаніе ея 
соединяется съ кругозоромъ и одна только вершина 
плаваетъ еще отдѣльно, а наконецъ уже вся гора яв- 
ляется въ настоящемъ видѣ. Нѣсколько разъ случалось 
мнѣ въ степи за р. Ураломъ, по близости Оренбурга, 
видѣть весь мѣновой дворъ на воздухѣ, на лету, окру- 
женный высокими деревьями, ведою и кустарникомъ, 
между-тѣмъ какъ мѣновой дворъ стоитъ на голомъ п 
сухомъ мѣстѣ. Чаще всего, впрочемъ, марево пред- 
ставляется путнику въ видѣ воды: онъ убѣжденъ, что 
