126 
кующаго косача. Слѣдовательно, обѣ стороны дерущейся пары получаютъ 
одинаковую помощь, а потому, очевидно, выгоды ни одна сторона порознь, ни 
цѣлый видъ, какъ таковой, въ результатѣ реализовать не могутъ. Вотъ если 
бы турухтанъ съ его воротникомъ-щитомъ (допустимъ...) дрался бы съ дупе- 
лемъ, не имѣющимъ такого щита, или тетеревъ-косачъ опирался бы на свой 
лирообразный хвостъ въ дракѣ съ рябчикомъ, такой подпоры не имѣющимъ, 
тогда можно было бы говорить, что этотъ воротникъ или этотъ хвостъ по- 
могаютъ выиграть бой своимъ обладателямъ. 
Нашъ авторъ (стр. 27) утверждаетъ, что всѣ эти боевые признаки даютъ 
нѣкоторое преимущество слабой сторонѣ и такимъ образомъ уравниваютъ 
до извѣстной степени силы противниковъ, дѣлаютъ бой менѣе зависимымъ 
отъ случайностей, развиваютъ выносливость, ловкость. 
Такое объясненіе (уже не говоря даже о томъ, что уравненіе силъ бой- 
цовъ на самомъ дѣлѣ дѣлаетъ исходъ боя не менѣе, а болѣе зависимымъ отъ 
случайностей) страдаетъ неизгладимымъ внутреннимъ противорѣчіемъ и въ 
корнѣ подрываетъ весь смыслъ гипотезы автора. Дѣйствительно, вѣдь, что- 
либо одно изъ двухъ: либо драки въ періодъ тока и спариванія не носятъ 
серьезнаго характера борьбы изъ-за самокъ, а просто являются внѣшнимъ 
выраженіемъ повышенной жизнедѣятельности и энергіи организма, гимнасти- 
кой или веселыми турнирами, или даже носятъ зачаточный обрядовый харак- 
теръ (я это считаю болѣе правдоподобнымъ), и въ этомъ случаѣ, не отра- 
жаясь на шансахъ спариванія и продолженія вида, драки эти, каковы бы 
ни были ихъ исходъ и пріемы, не имѣютъ никакого существеннаго значенія 
ни для дерущихся особей, ни для всего ихъ вида;— либо же драки эти, какъ 
принимаетъ нашъ авторъ вслѣдъ за Дарвиномъ, являются дѣйствительно 
серьезною борьбою изъ-за самокъ, въ которой побѣдитель получаетъ надъ 
пораженнымъ соперникомъ преимущество въ дѣлѣ произведенія потомства, и 
въ этомъ случаѣ выгоды даннаго вида въ томъ, чтобы не слабый, а именно 
болѣе сильный изъ самцовъ-соперниковъ являлся скорѣе и чаще побѣдите- 
лемъ, и такимъ образомъ все, что клонится къ выравниванію силъ, что 
уменьшаетъ перевѣсъ сильнаго надъ болѣе слабымъ изъ бойцовъ, является 
прямымъ ущербомъ для всего вида, а потому имѣетъ шансы закрѣпиться и 
стать въ конечномъ итогѣ видовымъ признакомъ — лишь вопреки естествен- 
ному отбору! 
Отъ этого коренного противорѣчія врядъ ли удастся автору освободить 
свои построенія. И мнѣ думается, что, исходя, въ сущности, изъ сходной, хотя 
и болѣе общей, основной точки зрѣнія, т.-е. основываясь какъ на пріемахъ 
боевыхъ схватокъ, такъ и вообще на привычныхъ повадкахъ птицъ (и иныхъ 
животныхъ), можно проще и ближе къ Фактамъ объяснить видовые и родовые 
признаки, развивая объясненіе не по пути полового и естественнаго отбора, 
какъ дѣлаетъ X. Шапошниковъ вслѣдъ за „Происхожденіемъ человѣка", но 
по пути неоламаркизма, какъ это обстоятельно и остроумно дѣлаетъ Кун- 
нингамъ въ своей извѣстной работѣ о половомъ диморфизмѣ. 
(. Продолженіе слѣдуетъ . — То Ъе сопііпиесі). 
