36 
ОТЧЕТЪ о ТРИДЦАТЬ ШЕСТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
лыхъ сторонъ, и не скрывалъ темныхъ. Вс.іѣдствіе этого передъ нами яв- 
ляется нравственный образъ Погодина, какъ нисате.чя и какъ человѣка, 
со всѣми его достоинствами и недостатками, со всѣми особенностями его 
духовной природы. 
По складу своего ума Погодинъ не чуждъ былъ практичности— того, 
что называется умѣньемъ обдѣлывать свои дѣла. Но вмѣстѣ съ тѣмъ у 
него было стремленіе къ высшимъ интересамъ человѣческой жизни и мысли; 
его одуніевлялп идеи, далеко выходящія изъ круга житейскихъ выгодъ; 
онъ искренно любилъ науку и горячо сочувствовалъ всему, что предприни- 
малось для умственнаго и нравственнаго блага Россіи. Въ Погодинѣ по- 
ражаетъ соединеніе противоположностей, несовмѣстимыхъ, казалось бы, въ 
одномъ и томъ же лицѣ. Онъ является то человѣкомъ практическимъ, то 
самоотверлюішымъ дѣятелемъ, забывающимъ себя ради другихъ и для об- 
щей пользы; въ суладеиіяхъ его слышится то ѣдкая иронія и глубокое по- 
ниманіе людей, то совершенная наивность, и т. п. Поэтому при чтеніи свѣ- 
дѣній, сообщаемыхъ біографіей, иное вызываетъ улыбку, другое застав- 
ляетъ задуматься и признать въ Погодинѣ человѣка бо.іьшаго ума, видѣв- 
шаго и вѣрнѣе, и дальше, нежели многіе и.зъ его современниковъ. 
Получивъ извѣстіе о смерти Карамзина, Погодинъ записалъ: «Миръ 
праху твоему, мужъ кроткій, человѣколюбивый; будь ангеломъ хранителемъ, 
будь духомъ нашего просвѣщенія Что если бы мнѣ поручили окончить 
главу и издать двѣнадцатый томъ». 
Погодинъ сб.зизился съ извѣстнымъ собирателемъ русскихъ древно- 
стей Царскимъ, давалъ уроки его сыну, .іюбовался его рукописями, 
восіаицая: «вотъ богатство русскаго языка, чудо!»; въ то же время продалъ 
Царскому рощу за десять тысячъ. 
Читая писателей русскихъ и иностранныхъ, Погодинъ любилъ нахо-І 
дить у нихъ свои мысли. 
Въ день торжественнаго собранія Общества любителей россійской сло- 
весности онъ писалъ Шевыреву: «Николай Полевой будетъ читать от- 
рывки изъ своей Исторіи. Я не ѣду; у меня есть много признаковъ, что 
онъ похитилъ разныя мои мысли; прилично ли мнѣ слушать его, загре- 
бающаго жаръ моими руками». 
О Шиллерѣ Погодинъ записалъ въ своемъ Дневникѣ; «Какіе обшир- 
ные виды; какія сѣмена положилъ для повой философіи этотъ человѣкъ і 
другіе. У Шиллера я нашелъ свои мысли». 
Въ другомъ мѣстѣ Дневника; «Восхитился лекціей Кузена, въ котороіі 
много ясныхъ мыслей, сказанныхъ уже и несказанныхъ. Увы, а меня з. 
нихъ не чтутъ». 
Въ отзывахъ своихъ не только о .іитерат)фныхъ противникахъ, : 
