НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
79 
Но, присмотрѣвшись внимательнѣе, можно замѣтить, что выдвинутыя 
yj діъ общія доказательства не вполнѣ убѣдительны. Вопросъ о Русте- 
міадѣ на Кавказѣ еще не разработанъ. У армянъ слѣды Рустеміады 
г. М. вс.іѣдъ за Эмииымъ указываетъ въ весьма раннее время (въ V в. 
стр. 37), но нѣтъ указаній на знакомство грузинъ съ персидскимъ героиче- 
скимъ эпосомъ ранѣе XII в. (ср. 68-ю стр. приложенія у г. М.). Для рѣ- 
шенія въ смыслѣ гипотезы г. М. поднятыхъ имъ вопросовъ слѣдовало бы, 
далѣе, привести въ извѣстность и расклассифицировать отзвуки Рустеміады 
также у другихъ кавказскихъ народовъ. А между тѢаіъ на стр. 41 второго 
приложенія самъ г. М. признаетъ, что, говоря объ «отголоскахъ иранскихъ 
сказаній на Кавказѣ», онъ вступаетъ «на почву, совсѣмъ еще не разрабо- 
танную» (ср.еще стр. 69). Что до тюрковъ, соприкасавшихся съ русскими, 
то, конечно, они имѣли своп пѣсни, но то, что говорится о распространеніи 
Персидскаго эпоса, относится къ инымъ тюркамъ. Въ виду гипотезы г. М. 
обращаетъ на себя особое вниманіе домыс.іъ объ эпосѣ Половцевъ и др} 
гпхъ кочевыхъ племенъ, сталкивавшихся съ Русью въ до-монгольскій пері- 
одъ. Возникаетъ вопросъ, была .т у Половцевъ богато развитая поэзія п 
что то была за поэзія. Г. М. слѣдовало доказать, что инородческая («тюрк- 
ская, по.іовецкая» — стр. 23, ср. 211) среда сама зна.іа и передала рус- 
скимъ тѣ эпическіе сюжеты нашихъ былинъ, которые онъ считаетъ пере- 
шедшими къ намъ чре.зъ посредство По.іовцевъ. Г. же Миллеръ го.іо- 
словно заявляетъ: «Какъ до сихъ поръ Рустемъ совершаетъ своп подвиги 
въ кавказскихъ эпическихъ сказаніяхъ, такъ онъ совершалъ ихъ подъ 
другимъ именемъ и въ другой одеждѣ въ сказаніяхъ тюркскихъ кочевни- 
ковъ южно-русскихъ степей, ближайшихъ сосѣдей кіевской и сѣверной 
Руси». Вѣскихъ данныхъ объ «эпическпкъ сказаніяхъ сосѣднихъ съ Русью 
степняковъ» (стр. 217) г. М. не привелъ. На стр. 210 онъ упоминаетъ о 
«гудцѣ» Орѣ, который пѣлъ Половецкія пѣсни, но что за пѣсни то были, 
неизвѣстно; вѣрнѣе, что — не былевыя. Гиперболическое изображеніе 
Кончака, основанное на удивленіи къ его подвигамъ, могло быть и въ 
чисто русскихъ пѣсняхъ, тѣмъ болѣе, что и стиль этого изображенія, не- 
видимому, — русскій. Что «въ выраженіи автора «Слова о полку Игоревѣ» 
о готскихъ дѣвахъ» слѣдуетъ усматривать «отголосокъ половецкихъ пѣ- 
сенъ», какъ утверждаетъ г. М. (стр. 210), надо доказать (О готскихъ 
дѣвахъ см. у Куника «О запискѣ готскаго топарха», Зап. И. А. Наукъ, 
т. ХХІѴ, КН. 1, стр. 141). Указавъ на пѣсни этихъ дѣвъ и приведши «от- 
рывокъ половецкихъ пѣсенъ», будто бы «сохранпвпіійся въ Волынской 
лѣтописи подъ 1201 годомъ», г. М. замѣчаетъ: «подобные отрывки при- 
надлежатъ, такъ сказать, международной поэзіи, которая возможна лишь 
при близко.мъ, тѣсномъ и продоляштелыюмъ общеніи пародовъ, облсгчае- 
