НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
97 
Тѣмъ не менѣе, не можетъ не быть іюстав.іенъ вопросъ, имѣютъ ли зна- 
ченіе всѣ этп аналогіи и въ примѣненіи къ Добрыпѣ? Вопросъ о послѣд- 
немъ не такъ простъ, какъ кажется. Методъ символическаго и а.ілегори- 
ческаго истолкованія въ родѣ изъясненія шляпы земли греческой какі> 
указывающей на «связь съ чѣмъ-то религіознымъ», съ греческой вѣрой 
(стр. 46 — 47), завлекателенъ, но требуетъ большой осмотрительности, какъ 
и миоологическій пріемъ истолкованія. Г. М. самъ усматрива.тъ опасность, 
въ какую можетъ повергнуть употреб.мемый имъ пріемъ; потому, вѣроятно, 
г. М. оговаривается, что не указываетъ «сознательной а.ілегоріи» «въ 
прикрѣпленіи сюжета змѣеборства къ Добрынѣ». «ЗмЬп, когораго истре- 
билъ Добрыня, не символизируетъ язычество, сокрушенное историческим!. 
Добрыней. Мотивъ змѣеборства пріурочился къ Добрынѣ въ силу безсо- 
знательнаго психологическаго процесса, который нерѣдко былъ наблюда- 
емъ въ народной эпикѣ, но требуетъ особеннаго объясненія въ каждомъ 
отдѣльномъ случаѣ» (стр. 50 — 51). Такое объясненіе требовалось и въ 
данномъ предположеніи: надо было доказать значеніе змѣя, съ которымъ 
боролся Добрыня, какъ представителя язычества. Вѣдь бой съ дракономъ 
сближаетъ нашихъ былинныхъ героевъ съ Беовульфомъ, Зигурдомъ, Зпгмун- 
томъ, Ортнитомъ, Дитрихомъ, Вольфомъ, Бракомъ и т. п. витязями эпоса, 
которые не были насадителями христіанства. 
Въ настоящемъ случаѣ доказательства того, что подъ змѣемъ должно 
разумѣть обозначеніе язычества, хотя бы и безсознательное, не убѣдительны. 
Надлежитъ рѣшить вопросъ, была ли въ широко.мъ ходу на Рзюи предпо- 
лагаемая г. М. симво.іика въ то время, когда заролгдались былины о Добрыпѣ, 
т. е. уже при Владимирѣ I или въ блиячайшія десятмѣтія? Если пѣсни о 
Добрынѣ должны были первоначально слагаться въ средѣ дружинниковъ, то 
врядъ ли онѣ уящ тогда были «отраженіемъ народно-христіанскаго (цер- 
ковнаго) взгляда на этого богатыря», врядъ ли въ этихъ раннихъ пѣсняхъ 
Добрынѣ усвоялся также «ореолъ апостольскій, слава богатыря защит- 
ника христіанъ, освободителя ихъ отъ язычества, отъ діавола» (стр. 41). 
Такая симвблпка врядъ ли могла столь быстро и такъ рано проникнуть въ 
массу некнижнаго и нецерковнаго люда. Сказаніе о Никитѣ Кожемякѣ 
не примѣръ, потому что оно перешло ьъ сказку; притомъ подвигъ русскаго 
молодца, ниспровергшаго Печенѣл^скаго великана, бы.ть чисто ооевой и 
состоялъ въ побѣдѣ надъ внѣшнимъ в})агомъ; Доб])ыня лщ, по лѣтописной 
погово])кѣ, побѣдилъ даже не мечемъ, а огнемъ, и этотъ внутренній — въ 
п)ищѣлахъ одного го])Ода — подвигъ едва ли былъ таь’ъ возвеличиваелп. 
дружинниками, какі. первый. Вѣрнѣе, что въ образѣ змѣеборства былъ п])0- 
славлеііъ какой-ниб\’дь Д])}той подвигъ Добрыни, совеінпешіый либо въ 
походахъ, ВТ. кото])ЫХъ Доб])ьшя сопутствовалъ Бладимн])у, либо подт. Кіе- 
Зап. Нст.-Фнл. Отд. ' 
