100 
ОТЧЕТЪ о ТРЕДЦАТЬ ШЕСТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
ство въ отношеніяхъ Рустема къ царю п Ильи къ князю» (стр. G9). И 
авторъ ноставплъ «дальнѣйшій вопросъ, не найдется ли сходства и въ нѣко- 
торыхъ похожденіяхъ и подвигахъ того и другого»? «Отмѣтивъ нѣкоторыя 
свойства русскаго матеріала, которыя нужно пдіѣть всегда въ виду при 
изслѣдованіи эпоса», г. М. говоііптъ «о томъ состояніи, въ которомъ дошли 
до насъ сказанія иранскаго эпоса въ поэмѣ Фирдоуси» (стр 77), и си.лится 
«доказать, что наряду съ похожденіями Рустема мы можетъ пользоваться 
и нохоліденіямп ИсФендіара (этого alter ego Русте.ма), какъ матеріаломъ 
для сопоставленія съ похожденіями Ильи». 
Послѣ этихъ предварительныхъ замѣчаній, въ ІѴ-мъ «Экскурсѣ» г. М. 
разсматриваетъ совмѣстно «подвиги, совершенные Ильей Муромцемъ на 
пути изъ отеческаго дома въ Кіевъ, въ его первую поѣзду, а также похо- 
жденія его, извѣстныя подъ названіемъ «трехъ поѣздокъ». Аналогію первой 
поѣздкѣ Ильи Муромца въ Кіевъ г. М. находитъ въ Мазаидеранскомъ 
походѣ Рустема и походѣ ИсФендіара на «мѣдный» замокъ. Сходство обна- 
ружилось, прежде всего, въ основномъ планѣ тѣхъ и другихъ сказаній. И 
Илья и Рустемъ, будучи отпущены отцами на службу къ царю, выбира- 
ютъ изъ двухъ дорогъ кратчайшую и встрѣчаютъ на этомъ ірути сходныя 
природныя трудности. Что до чудовищнаго врага, встрѣченнаго Ильею въ 
Соловьѣ-разбойнпкѣ, то въ немъ, по мнѣнію г. М., скомканы черты раз- 
ныхъ нохонідепій Рустема (ИсФендіара); русская былина представляетъ 
«комбинацію деталей чужеземнаго разсказа» и «неудачную попытку къ 
осмысленію» (стр. 107)Э· Переходя затѣмъ «къ другимъ похожденіямъ 
Ильи, встрѣченнымъ имъ въ его поѣздкахъ», г. М. готовъ усматривать 
«связь меліду встрѣчей Ильи съ колдуньей королевичной и встрѣчей Рус- 
тема (ИсФендіара) съ колдуньей». «Нѣкоторые отдѣльные мотивы, сходные 
съ иранскими», г. М. находитъ «въ многочисленныхъ былинахъ, описываю- 
щихъ нашествіе на Кіевъ ца^ія Калина, Батыги, Мамая и др. (стр. 113). 
Въ «Экскурсѣ» Ѵ-омъ г. М. на основаніи значительнаго числа «совпадаю- 
щихъ деталей» старается доказать, что и въ разсказѣ нашихъ былинъ о боѣ 
Ильи съ сыномъ приходится признать «вліяніе однороднаго иранскаго раз- 
сказа о боѣ Рустема съ Сохрабомъ на русскій, прошедшее чрезъ какую-то 
инородческую среду» (Ср. стр. 17 — 18 «Кавказско-русскихъ параллелей»). 
Въ слѣдующей (ѴІ-й) главѣ г. М. останавливается на тюркской сказкѣ 
о Ерусланѣ Лазаревичѣ, перешедшей на Русь. Нѣкоторые эпизоды этой 
сказки соотвѣтствуютъ встрѣчамъ Ильи, и эти совпаденія даютъ основаніе 
1) Въ «Экскурсѣ» ѴІ-мъ г. М. привлекаетъ для объясненія образа Соловья Разбойника 
еще сказку о Ерусланѣ: «быть можетъ, сказка о Ерусланѣ, говоритъ онъ, пригодится для 
уясненія, по крайней мѣрѣ, роли Соловья, какъ сторожа, залегающаго дорогу къ князю 
Владимиру» (стр. 163). 
