по 
ОТЧЕТЪ о ТРИДЦАТЬ ШЕСТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
здѣсь удивительнымъ сходствомъ ихъ съ сказками, находящимися теперь 
въ обращеніи въ Россіи» (Отч. о 12-мъ присужд. нагр. гр. Уварова, 
стр. 193 — 194). Въ этихъ указаніяхъ заключался намекъ на возможность 
выхода изъ той безнадежности, какую предполагалъ г. Стасовъ, говоря 
въ концѣ «Критики моихъ критиковъ»: «нынче, при значительномъ недо- 
статкѣ опубликованныхъ и переведенныхъ восточныхъ матеріаловъ, нельзя 
еще, не- оріенталисту, положительно доказать, какъ, когда и какими 
путями пришли къ намъ съ Востока матеріалы нашихъ былинъ, такъ 
что мы должны покуда довольствоваться предположеніями» (Собр. соч. III, 
1302). 
Да.лѣе, самъ я^е г. М. указываетъ на работы г. Потанина, которыя 
начали появляться не то.лько «въ іюс.лѣднее время», какъ выражается г. М. 
(стр. 231). Въ «Очеркахъ сѣверо-западной Монголіи» г. Потанинъ отмѣ- 
чалъ «сходство нѣкоторыхъ средне - азіатскихъ сказаній съ европейскими, 
особенно рухско-славяискими сказаніями» и говорилъ, что «въ вопросѣ объ 
отношеніи сѣверо-азіатскихъ сказаній къ западнымъ сходство ихъ можетъ 
быть истолковано, меячду проч., «заимствованіемъ европейскими народно- 
стями у монголовъ и другихъ не арійскихъ племенъ (Половцевъ, Печенѣ- 
говъ, Аваровъ, Гунновъ), п])пходившихъ въ южную Россію въ историче- 
ское время» (Вын. ІА', Спб. 1883, стр. G51). 
Академикъ А. Н. Веселовскій также устанавливалъ отдѣльныя вѣро- 
ятныя сближенія II касался вопроса о литературномъ общеніи Руси съ 
Востокомъ. 
Вопросъ о значеніи Кавказа въ передачѣ народныхъ сказаній неодно- 
кратно былъ ставимъ въ научной литературѣ. 
Наконецъ, никто знакомый съ исторіею эіюсовъ и вообще народной 
словесности не станетъ теперь стоять за полную «оригинальность и само- 
бытность русскаго эпическаго творчества». 
Такимъ образомъ, основныя идеи «Экскурсовъ» г. М. не новы. 
Но г. М. дополнилъ сравненія, начатыя другими, тщательно сопоста- 
вилъ русскій былевой эпосъ съ иранскимъ и указалъ и оттѣнилъ восточныя 
параллели къ нашимъ былинамъ, ухкользавшія отъ полнаго вниманія изслѣ- 
дователей, ранѣе привлекавшихъ для сравненія употребленный имъ теперь 
въ дѣло матеріалъ иранскаго и кавказскаго эпоса. 
Къ соягалѣнію, г. М. преувеличилъ значеніе этихъ выдѣленныхъ имъ 
II отмѣченныхъ данныхъ и созда.іъ теорію происхожденія русскаго быле- 
вого Эноса, с.іивъ во-едино свои наблюденія о распространеніи иранскаго 
эпоса иа Кавказѣ, тезисъ г. Стасова о вліяніи восточныхъ сказаній на 
русскія былины и поправку ак. ПІиФпера, замѣчанія Е. В. Барсова о 
