60 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
что никогда не читалъ». Къ существу дѣла относились лишь пятый, шестой 
и седьмой вопросы. Въ пятомъ обвиняемыхъ спрашивали, были ли они при 
первомъ выборѣ депутата, по шестому каждый изъ нихъ долженъ былъ 
отвѣтить, «какія имѣлъ причины и намѣреніе первой тотъ выборъ отста- 
вить, а ко второму приступить», по седьмому, — «для чего ты противъ его 
сіятельства повелѣнія и увѣщеванія своего генералъ-губернатора ослуш- 
нымъ и неисполнителемъ сдѣлался и кто первой какъ при томъ ослушаніи, 
такъ и при выборѣ втораго депутата въ сочиненіи наказа предлагатель 
былъ». Обвиненіе группировалось, стало быть, па двухъ пунктахъ — вы- 
борѣ втораго депутата и неисполненіи приказа Румянцева о возстановленіи 
полномочій Селецкаго, и въ обоихъ случаяхъ судебное слѣдствіе стремилось 
открыть зачинщиковъ. Обвиняемые усвоили себѣ такую тактику защиты. 
Они объясняли, что необходимость избранія втораго депутата создана была 
самимъ Селецкимъ, и затѣмъ въ большинствѣ не указывали ничьей частной 
иниціативы въ дѣлѣ выбора втораго депутата, выражаясь но этому поводу 
неопредѣленно: «просили все общество, въ томъ числѣ и я», и отзываясь, 
что «предлагателей» не примѣтили ^ Часть же ихъ указывала «предлага- 
телей» въ лицѣ авторовъ наказа. Иниціаторами наказа уже большинство 
прямо называло пятерыхъ его составителей. Трудно сказать, было ли это 
естественнымъ послѣдствіемъ положенія послѣднихъ, какъ выборныхъ 
представителей шляхетства, положенія, до нѣкоторой степени слагавшаго 
съ нихъ отвѣтственность обратно на массу избирателей, пли же тутъ про- 
явилось своего рода малодушное предательство. Едва ли не вѣрнѣе будетъ 
первое объясненіе, хотя въ то же время по деталямъ дѣла видно, что 
именно эти пять человѣкъ, вмѣстѣ, правда, съ немногими другими, и были 
истинными иниціаторами и руководителями движенія шляхетства. Что 
касается послѣдняго, и самаго щекотливаго, вопроса относительно неис- 
полненія приказа Румянцева, то на него большинство допрашиваемыхъ 
отвѣчало, что они не были на самомъ собраніи, гдѣ этотъ приказъ былъ 
объявленъ, и доказывало невозможность для себя присутствовать на немъ, 
кто болѣзнью, кто отлучкой, кто служебными дѣлами. Изъ бывшихъ же на 
собраніи большинство заявляло, что они готовы были исполнить приказаніе 
и съ этой цѣлью просили наказъ Селецкаго, по такъ какъ онъ не былъ 
представленъ имъ, то не на чемъ было и подписаться. Такъ не оказывалось 
не только состава преступленія, по и того ослушанія, которое Румянцевъ 
1) Особенно комично вышло при этомъ оправданіе Почеки: «о выборѣ втораго депутата 
кто первый предлагатель былъ, упомнить не могу, ибо я въ то время выходилъ для своей 
надобности на дворъ, и когда возвратился въ собраніе, то мнѣ сказано было, что выбран- 
ный депутатъ Селецкій въ Москву не ѣдетъ и надо другаго, на что и я согласился», дѣло 
№ 102, л. 62. Въ исторіи политическихъ процессовъ врядъ ли часто встрѣчаются подобныя 
оправданія. 
